Перед взором всё еще плыло, но Хан узнал Чанбина, скрестившего руки на груди и мирно спавшего сидя, потом медленно перевел взгляд на Минхо. Он лежал, свернувшись калачиком, с закрытыми глазами, его голова покоилась на чьих-то коленях, а волосы медленно и нежно перебирала женская рука. Нет, этого быть не может! Теперь Хан убедился, что точно умер, потому что в реальном мире таким странностям места нет! Чтобы Йона сидела, подперев голову рукой, и гладила Минхо по голове?! Нет-нет! Здесь явно что-то нечисто! Странная какая-то загробная жизнь, если это она, но Хан был готов был поверить скорее в то, что она такая и есть, чем в увиденное.
— Йона… — слабо позвал он, и она тут же распахнула глаза, не уверенная в том, что ей не померещилось. Увидев, как Хан едва заметно ей улыбается, Йона потрясла Минхо за плечо и вскочила с дивана, рванув к кровати. — Йона, я что, умер?..
Ответом ему стало искривленное в слезах облегчения лицо. Минхо и Чанбин вскоре тоже оказались по другую сторону кровати и кинулись обниматься, напрочь забыв о том, что так нельзя и что они запросто могут отключить какие-либо приборы. Попытавшись встать, Хан почувствовал резкую боль в голове и упал обратно, пока парни что-то говорили ему наперебой, а Йона целовала руку. Идиллию разрушил врач, прогнав всех, хоть и с большим трудом, и задал всего лишь один вопрос:
— Как вы себя чувствуете?
— Не знаю… — ответил Хан, действительно не понимая, что ему отвечать. Проснувшись, он даже осознать, кто он и где находится, в полной мере не смог, не то что выслушивать вопросы. — Голова болит, глаз и всё лицо тоже. Рука вот… Доктор, а что с моим глазом? Зачем повязка?
— Осколок сильно поцарапал вам веко, но ничего страшного, просто поносите повязку, пока не заживет, — врач задал еще несколько вопросов, проверил показатели, сделал осмотр и, оставшись довольным, в очередной раз попросил никого ничего не трогать, а потом удалился.
Чанбин ушел, чтобы позаботиться о еде для всех и них и позвонить Чану, собираясь обрадовать, Минхо остался, не зная, что ему говорить, а потому только спросил, нет ли провалов в памяти, и только Йона стояла в стороне, чувствуя себя несколько лишней. До тех пор, пока Хан не очнулся, она совсем не думала о том, что их ждет и как нужно себя вести, просто надеялась, что всё обойдется, а теперь вспомнила, при каких обстоятельствах они с Ханом распрощались в их последнюю встречу. Положив руку Минхо на плечо, как бы прощаясь, Йона собиралась уйти, однако почувствовала, как кто-то хватает ее за фаланги пальцев и притягивает поближе.
— Понял, удаляюсь, — кивнул Минхо и вышел, что добавило в этот день еще больше странностей.
— Не убегай, — слезно попросил Хан, сплетая их с Йоной пальцы и чувствуя, как именно она, а не кто-то другой, нужна ему. Она села на кровать и улыбнулась, ласково протянув руку к его лицу. Ей всё еще не верилось до конца, что они снова разговаривают и что смогли пережить эту адскую ночь, происходящее казалось лишь волшебным сном, потому что было слишком хорошо для правды. — Если бы не ты, меня бы здесь не было.
— Благодарить нужно Джин, это она подслушала разговор между папиными партнерами и велела мне собираться. Джисон, я думала, у меня сердце остановится, когда увидела твою машину, — Йона покачала головой, тяжело вздыхая. Все ее волосы спутались, глаза стали красными от слез и недостатка сна, лицо было бледным, зато улыбка сияла ярче солнца. — Была готова даже, что ты меня прогонишь, но только бы очнулся.
— Йона, те слова, что я тогда сказал… — виновато начал Хан, но Йона положила указательный палец на его губы.
— Я всё знаю, Джисони. Ты просил дождаться тебя, и я ждала, — она нежно провела тыльной стороной ладони по его щеке. — Не говори сейчас ничего, набирайся сил, выздоравливай, а потом всё обсудим. И сразу предупрежу, что мне наплевать, что ты скажешь, я буду приходить к тебе каждый день, несмотря на твоего Уджина, — Йона смотрела в глаза Хана без отрыва, не моргая, и не могла налюбоваться. Так сильно соскучилась, и все слова, которые она хотела ему сказать, вдруг испарились вместе с тревогами и тоской.