В университете всё было как всегда: сплетни, смешки, сонные студенты, кто-то не мог найти пропуск на входе, кто-то пошел к автомату с кофе, кто-то рылся в сумке, поняв, что забыл тетрадь с заданием, кто-то спал, сидя на подоконнике. Хэми болтала с Соль, парни громко смеялись, глядя в телефон, даже Донхён пришел, видимо, таки выпущенный из полицейского участка за неимением доказательств его вины. Но теперь Джин уже было на это всё равно. И хотелось бы, конечно, чтобы Пак Донхён остался самой серьезной ее проблемой, но последние дни показали, что есть вещи пострашнее, чем быть обсмеянной толпой сплетников и поцелованной каким-то незнакомцем.
— Мама, если ты мне позвонишь еще раз, то я выключу телефон! — голос Йоны Джин услышала сразу же, как та зашла в аудиторию, приковав к себе всеобщее внимание. — Да, пожалуйся отцу, уверена, он ответит на твой звонок и примчится сюда прямо во время важного совещания в командировке! Не зли меня! — с этим Йона бросила трубку и поставила беззвучный режим. — Забыть о Джисоне, ха! Она даже о своей дораме забыть не способна, а я должна забыть о Джисоне! Ненормальная!
— Ты уверена, что это безопасно — так разговаривать с матерью? Она ведь и вправду может рассказать обо всем твоему отцу, — обеспокоенно сказала Джин, и так слишком сильно переживая за состояние подруги, а в особенности — за ее порезы.
— Айщ, она ничего не расскажет! — махнула рукой Йона. — Я ее знаю, раз уж она сама взялась нас прикрывать, то на попятную не пойдет, потому что не захочет отвечать за собственное вранье. Меня сейчас не это беспокоит. Никто больше не хочет давать показания против Хэми, а того, что у нас есть, недостаточно, — недовольно постучав ногтями по столу, Йона сощурила глаза и решила, что займется этим чуть позже. Чем дольше будет длиться эта тишина, тем ярче будет взрыв после того, как этот компромат всплывет наружу.
Поражаясь тому, как Йона вообще может думать о Хэми, когда вокруг творится такое, Джин услышала, как на ее собственный телефон пришло сообщение, и издала вздох, полный блаженства. Как же она всё-таки скучала по этому пожеланию доброго утра с красным сердечком, словами было сложно передать. Вот только после того, как они снова начали общаться, Джин записала Чана в телефонной книжке просто под именем «Бан Чан». Нет, так дело не пойдет, они теперь снова пара, а значит нужно придумать что-нибудь такое… Пусть пока что, как раньше, «Англичанин» и обязательно добавить сердечко. Преподаватель, опоздавший на десять минут, начал занятие второпях, сумбурно, и даже забыл о том, что что-то задавал, к облегчению Джин и Йоны, которым последние дни было явно не до того, чтобы выполнять учебные задания.
Госпожа Чхон всё еще писала, перейдя от угроз к слезным уговорам никуда сегодня не ехать, но Йона была непреклонна. Теперь-то ее никто не в силах будет разлучить с Ханом: ни родители, ни тем более какой-то Уджин, который куда-то запропастился, но мог появиться в любой момент. Правда, сейчас всем было явно не до него, парни сосредоточились на поимке тех тварей, подстроивших эту аварию, а Йоне хотелось сделать всё возможное, чтобы Хан поскорее выздоровел и встал на ноги, да и кое-что еще не давало ей покоя. Кажется, Минхо сильно приложился головой об асфальт, если начал писать сам, причем без какого-либо намека на оскорбления, что ему было несвойственно. Вообще весь этот день был каким-то странным и обыденным одновременно: Джин и Йона шутили, играли на переменах в шахматы по сети, учились, пытались кое-что списать, лепили из глины вазы на одной из пар, показывали друг другу мемы из интернета, в общем, делали всё то же самое, что и обычно, пытаясь выбросить из головы все ненужные мысли.