Выйдя из университета, Джин пыталась стереть с рук остатки глины, параллельно проклиная сломавшуюся в мастерской раковину, и вскрикнула от неожиданности, когда кто-то поцеловал ее в губы. Рука уже успела схватиться за перцовый баллончик, а Чан рефлекторно отскочил в сторону, выставив вперед ладони. Джин понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что произошло, а потом она скорчила виноватую рожицу, бросила грязные влажные салфетки в сумку и обняла Чана за шею, начав ласкать его лицо ладонью.
— Я очень рад, что у тебя такая хорошая реакция, но тебе придется снова привыкать к моим поцелуям, — рассмеялся Чан, жалея, что из-за ранений не может поднять Джин на руки и покружить в воздухе. А она и всё равно была счастлива снова видеть его у дверей университета в качестве своего парня, наверное, осознание, что расставание позади, пришло окончательно только сейчас, и Джин сама поцеловала Чана в губы, не стесняясь ни преподавателей, выходивших из дверей университета, ни других студентов. — Сейчас заедем за Минхо, а потом — в квартиру Хана, соберем ему вещи, — Чан взял Джин за руку и открыл дверь машины сначала для нее, а потом для Йоны.
— Чан, а разве полиция уже не должна была явиться к Хану? Да и к Минхо тоже? Ведь кто-то уже должен был найти и разбитые машины, и мотоцикл, а потом отследить владельца по номерам. Как мы всё это будем?.. — Джин вообще не представляла, как парни собираются разруливать эту ситуацию. Конечно, машина Хана с компроматом в виде наркотиков сгорела, но гора трупов…
— Сынмин и Чонин занимаются этим, — ответил Чан, и сам пока не зная, что они собираются говорить и делать. Благо, трупы они перенесли подальше от машины, а все следы волока скрыли, вот только мотоцикл Минхо… Благо, он был в перчатках. — Не знаю, Джин, но мы что-нибудь обязательно придумаем. О вас двоих никто ничего не узнает, ты можешь не переживать.
— Мы переживаем за вас, — ответила вместо Джин Йона. — Джисона, как пострадавшего, может, никто и не обвинит, а вот вас семерых… Но вы же в случае чего откупитесь, да? Правда ведь?
— Будем разбираться по ходу дела, — отмахнулся Чан, стараясь не показывать, как ему самому до безумия страшно. Если полиция быстро найдет все эти трупы, рядом с ними мотоцикл Минхо, а потом еще и свяжется с ними всеми, израненными и побитыми… Кажется, их ждут сплошные расходы. И начать стоит с Ча Канху, который убедит своих коллег не рассказывать хотя бы о том, что Джин и Йона тоже там были, а остальное как-нибудь уляжется.
Минхо вышел из подъезда медленно, чуть хромая, с пластырями на носу и лбу, а также ссадинами по всему лицу. Быстро выбежав из машины, Чан помог ему сесть на заднее сиденье, пусть это и было совсем не обязательно, и они вчетвером направились к квартире Хана, попутно пытаясь придумать наиболее правдоподобную версию происходившего на том перевале. Минхо без устали винил себя в том, что не догадался поджечь эту проклятую машину вместе со своим мотоциклом, хоть и понимал, что у него для этого не было ни сил, ни возможностей. В тот момент он был способен думать только о том, чтобы добраться до Хана, желательно живого, и ни о чем другом. Припарковав машину, Чан взял Джин за руку и сказал, что они пока что сходят в магазин за продуктами, а Минхо и Йона пусть идут внутрь и соберут всё самое необходимое.
Минхо молча набрал код от подъезда, не зная, о чем говорить. Он бы соврал сам себе, если бы принялся утверждать, что не думал о произошедшем в больнице всю прошлую ночь и что перестал понимать собственные чувства. Поначалу всё было просто и определенно: Йона — легкомысленная шлюха, которая нашла себе очередную цель для получения какой-то выгоды, но после всех этих порезов, после того, как она без раздумий приехала к Хану и вытащила его из машины, просидела возле него всю ночь, да потом еще и принялась заботиться о самом Минхо, от которого она ни одного доброго слова не слышала, всё перевернулось с ног на голову. Теперь он смотрел на Йону другими глазами и не знал, как ей об этом сказать и как попросить у нее прощения, даже если не напрямую.
Да и Йона тоже не знала, что говорить, уверенная, что всё вернется на круги своя, когда страсти улягутся, но Минхо не проронил ни слова, не рискуя даже смотреть на нее. Молча открыл квартиру ключом, пропустил вперед, тихо захлопнул дверь и кивнул головой, прося идти за ним. А Йона не сразу послушала, принявшись рассматривать сначала коридор, а потом гостиную. Сразу видно, что здесь живет Хан: приставка, куча проводов, фотографии с парнями на стенах и полках, какие-то звукозаписывающие приборы, беспорядок, немытая посуда, и даже… Йона приоткрыла рот от удивления, когда зашла в спальню и увидела на тумбочке большую рамку сразу для нескольких снимков, и на каждом из них — их совместные фотографии, сделанные на том мосту, у фонтана и в парке аттракционов. А рядом с ними сидел плюшевый квокка, которого Йона подарила Хану во время их первой прогулке в качестве извинения.