— Смотри, какая классная… — Джин показала Чану подставку в форме велосипеда для кремов и мыла, а потом положила на место, когда увидела в корзине, полной товаров, кучу дорогой бытовой химии. — Забудь! И когда ты успел всё это взять? — она развела руками, не зная, что теперь делать.
— Бери эту штуку, если нравится, и пойдем уже на кассу, — Чан приобнял Джин, поцеловав ее в висок, и докинул подставку в корзину. — Ты снова моя девушка, так что привыкай к тому, что я теперь буду на тебя тратиться и ты не сможешь меня остановить, — Чан щелкнул ее по носу и начал выкладывать все товары на ленту, попросив сразу три или даже четыре пакета.
— Бан Расточительность Чан, — буркнула Джин, начав рассортировывать по пакетам то, что они купили Хану, и то, что они купили в дом. Но не могла не признаться самой себе: она тоже скучала по этим обыденным походам в магазины и совместному времяпрепровождению. Еще неделю назад Джин думала, что ей придется смириться с расставанием и что она никогда больше не увидит Чана, стараясь как-то жить дальше, а сегодня снова смотрела на него без отрыва, любуясь его профилем, глазами, руками, улыбкой, сосредоточенным взглядом, вообще всем без остатка. В сердце осталось столько скопленной и нерастраченной нежности, тепла и слов, которые хотелось бы сказать, но Джин знала, что нужно немного подождать, когда все тревоги рассеются и они с Чаном смогут остаться наедине.
На удивление, Минхо и Йона не только не поубивали друг друга, но и умудрились быстро и слажено собрать все вещи, неся сумку вдвоем, взяв каждый по ручке. Чан уже не удивлялся, а вот Джин вытаращилась так, будто перед ней пляшут розовые бегемоты под шоколадным дождем. Страннее картину придумать было бы сложно, однако и дорога до больницы, пусть и не обошлась без обоюдных шутливых оскорблений, прошла спокойно. Йона даже позволила себе потрепать Минхо по голове, а он не сопротивлялся, хоть и побурчал приличия ради. Увидев полицейскую машину, Чан сначала испугался, а потом рассмотрел знакомые номера и успокоился. В палате уже творился какой-то бедлам: Чонин пытался помочь Хану разобраться с функционалом нового телефона, Феликс подсказывал издалека, сидя на диване, Сынмин тоже пытался вставить слово, хоть и мало что понимал в технике, а вошедшая Джин постаралась сделать так, чтобы ее не пришибли.
— Держи, белка, можешь теперь спокойно вить себе дупло, — Минхо поставил на тумбочку спортивную сумку и потрепал Хана по голове, стараясь не задевать виска.
— Мне казалось, вьют гнезда, а не дупла, — возразил Чонин.
— Не умничай, — бросил Минхо и помог Хану, начавшему искать Йону глазами, приподняться. — Здесь, здесь твоя ненаглядная, вот она!
— Тебя спокойно отпустили? — взволнованно спросил Хан, беря Йону за руку и усаживая рядом с собой. Он, как и она, всю ночь думал об этой встрече и ждал ее, не зная, как себя вести и что говорить. — Ты ведь не одна добиралась, да?
— Хватит волноваться. Я привезла тебе твоего квокку, так что все тревоги скоро будут позади, — Йона потрепала его за наименее раненую щеку и посмотрела на забинтованный висок. — Тебе там сбрили волосы, да?.. — в ответ только сдавленный кивок, и Йона, нахмурившись, вынула из кармана черную пиратскую повязку. — Ладно, зато вот так ты будешь выглядеть лучше, — она достала зеркальце, чтобы Хан смог снять вату, заклеенную пластырем, продемонстрировав царапину на веке, и надеть на себя повязку. — Нравится?
— Так гораздо лучше и удобнее, спасибо, — улыбнулся Хан, надеясь, что и все остальные бинты с него скоро снимут, а потом заглянул в поставленные на кровать Чаном пакеты. — А-а-а… какой я голодный, и это всё мне одному! Тут кормят просто ужасно! — воскликнул Хан, сразу же достав себе йогурт.
— Ты просто не видел, что давали в больнице мне, — возразил Чонин. — Какой-то чай со вкусом марли и рисовую кашу, похожую на жировые отложения.
— Откуда ты знаешь, какой вкус у марли? — спросил Феликс, на что Чонин только пожал плечами.
Вскоре приехали Чанбин и Хёнджин, окончательно превратив больничную палату в детскую площадку. Доктора ни раз заходили в палату, требуя тишины и твердя, что пациенту нужен покой, но вскоре смирились, когда Хан сам начал возмущаться и говорить, будто сам знает, что для него лучше. Чан, конечно, успокаивал всех по мере возможности, но сам не забывал шуметь, особенно бегая за младшими с криком «угомонитесь». Умолкли все только тогда, когда Хан с нового телефона позвонил переживающей и уже успевшей потерять его бабушке, сообщив, что попал в небольшую аварию, но в целом не пострадал и отделался переломом. Конечно, это полное вранье, но лучше так, чем волновать и без того больную женщину еще больше. Дело шло к вечеру, настала пора расходиться. Кроме того, дела не ждали: у Чана поставка, у Хёнджина — работа в модном доме, у Сынмина и Чонина — встреча с Чон Ванху, а у Чанбина и Минхо проверка нескольких зацепок. И как же хорошо стало от того, что о таких делах можно спокойно говорить в присутствии Джин и Йоны и больше ничего не скрывать.