— Пожалуйста, прекрати. Джисон, посмотри же на меня, — Йона наконец подняла его лицо и стерла с него все слезы, постаравшись улыбнуться. — Всё это лишь мелочи, поверь мне, теперь я изо всех сил буду стараться, чтобы не навредить себе. Знаешь почему? Потому что отныне знаю, что нужна всем, кто мне дорог, и больше всех — тебе, — она соприкоснулась с Ханом лбами, радуясь, что он хотя бы не возражает, и прошептала нежное: — Пожалуйста, прикрой веки.
Как только он послушался, Йона чуть отпрянула, передвинула повязку на его здоровый глаз, ощущая странное и несвойственное ей волнение в груди, медленно подалась вперед и накрыла губы Хана своими. Ответ не заставил себя ждать, ласковые мужские руки легли на талию, обвивая ее кольцом, быстро заправили мешающие волосы за ухо и снова придвинули поближе, не оставляя между животами пространства. Сжав пальцами складки его пальто, Йона без устали отдавалась этому поцелую, надеясь, что он не закончится никогда, и ласкала щеку Хана, его шею и плечо, шептала его любимое «Джисон» в секундные перерывы, ощущая, будто весь мир остановился, чтобы их подождать. Их губы начали соединяться быстро и жадно, в мыслях всплыл каждый поцелуй: тот короткий в кафе, у фонтана, на мосту, у стены, на матче по гандболу, в домике загородом. И каждый вел их к этой минуте, когда не осталось ни секретов, ни противоречий, ни желания и дальше отсрочивать момент признания. Хан не мог прекратить, не хотел делать этого, чувствуя, будто они с Йоной ждали этого слишком долго, чтобы остановиться.
— Я люблю тебя, — вдруг сказал Хан и отстранился, обняв отчего-то оторопевшую Йону еще крепче и положив голову на ее грудь. — Не хочу быть рядом до тех пор, пока у тебя не появится парень. Хочу сам быть твоим парнем и знать, что мы никогда не расстанемся.
— Не расстанемся, потому что теперь я, как и ты, больше ничего не боюсь, — она передвинула его повязку назад и оставила еще один короткий поцелуй. — Джисони, не представляю, что будет дальше, как отреагирует мой отец, если узнает, что будет делать Уджин, но я не уйду от тебя, даже если ты будешь уговаривать. Только мысль о том, что ты меня любишь и что я нужна тебе, помогала мне не сойти с ума и не вскрыть себе вены с концами. Я не собираюсь терять свое сокровище, когда снова его обрела.
— Но ты же пообещаешь мне быть осторожной и больше никогда себе не вредить? — с надеждой спросил Хан, решив, что сам позаботится обо всех проблемах, в том числе и о господине Чхон. — Пожалуйста, Йона. Больнее всего для меня не сломанная рука и не поцарапанный глаз, а мысли о том, что ты можешь себе навредить.
— Иногда очень трудно сдержаться… но я обещаю, что если захочу что-то с собой сделать, то буду вспоминать о тебе и останавливать себя, — Йона снова поцеловала Хана, теперь меньше всего желая отрываться от него, и сделала это только тогда, когда услышала голос Минхо.
— Эй, грызуны! Вы долго там лобызаться собрались?! И так полчаса прождал, еще столько же ждать?! — он нетерпеливо постучал себя двумя пальцами по наручным часам и показал, чтобы шли к нему.
— Не ждал тебя сегодня, — сказал с улыбкой Хан, не выпуская руку Йоны. — Вы собрались куда-то вдвоем?
— Ага, на свидание, — ответил Минхо, и Хан тут же удивленно вскинул брови, надув щеки. — У твоей благоверной идиотская идея, состоящая в том, чтобы притащить меня на свидание к своей ненормальной одногруппнице и сфотографировать нас вдвоем. Желательно в какой-нибудь пикантной позе. Кто я такой, чтобы больным на голову отказывать?
— Только верни ее домой в целости и сохранности, ладно? — попросил, успокоившись, Хан и повернулся к Йоне, когда Минхо, закатив глаза, кивнул. — Обязательно приезжай завтра. Скоро меня вроде как должны выписать, но врач сказал, что сотрясение было сильным и за мной нужно еще немного понаблюдать.
— А был день, когда я к тебе не приезжала? — усмехнулась Йона и, доведя Хана до палаты, снова набросилась на него с поцелуем. — До завтра, Джисони, — нежно сказала она и повернулась к Минхо, почесав его ногтями под подбородком. — Идем, мой верный цербер, спустим тебя на одну неприятную особу, которой скоро будет весь универ любоваться, — и с этим Йона схватила рыкнувшего на нее Минхо за запястье, оставив Хана в полном недоумении.
*****
Один из самых любимых ресторанов госпожи Чхон находился в самом сердце Сеула. Вокруг неоновые вывески, сияющие огни, проезжающие машины, толпа гуляющих обеспеченных людей и обычных подростков, всё как обычно, разве что летом деревья чуть красивее, если не сказать — намного красивее. Минхо, отцепив от себя руки обнявшей его со спины Йоны, слез с арендованного мотоцикла и снял шлем, повесив тот на руль. Столик уже давно был забронирован, даже два: один для «голубков» и второй — для фотографа-наблюдателя. Простая повседневная одежда для такого места, разумеется, не подходила, поэтому Минхо послушно выхватил пакет с деловым темно-коричневым костюмом, белой рубашкой и такого же цвета дорогими кедами.