Хан немедленно вновь заправил рубашку, поклявшись раскромсать ее своим ножом сразу же, как доберется до дома.
— Ты еще ничего не выбрала? Бедный парень стоит здесь уже минут десять. Ох уж эти женщины! — видимо, господин Чхон так пытался пошутить, и Хан из вежливости приподнял уголки губ.
— Мне салат из баклажанов, болгарского перца и огурца, — ни на кого не глядя, сказала она, и Хан повторно записал ее заказ, делая безразличный вид.
Он услышал только маленькую частичку этого «нежнейшего» разговора отца и дочери, но и этих крох хватило для того, чтобы убедиться в том, о чем подумали все они после боулинга — Йона запала на Чана и всеми силами старается сблизиться с ним, а господин Чхон, как оказывается, против и пытается сосватать ее с каким-то богачом. Откуда только тогда такой живой интерес к Чану у всего их семейства — непонятно. Надо бы поговорить с Феликсом, может, хоть он прольет какой-то свет на эту историю. Вырвав из блокнота листок и прикрепив его к доске заказов, Хан пошел к другому столику, то и дело поглядывая на господина Чхон и стараясь издалека оценить, в каком ключе у них с дочерью идет беседа. Йона что-то взволнованно рассказывала, иногда замолкала, будто подбирая слова, и съёживалась, как только начинал говорить отец. Что-то здесь всё-таки нечисто.
*****
Каждый номер был похож на предыдущий, как две капли воды. Все богато убранные, с дорогим постельным бельем и песочного цвета шторами, широкими кроватями, роскошной ванной с дорогой плиткой, парой резных столов, телевизором и холодильником. Хёнджин усердно намывал окна, распрыскивая моющее средство и протирая стекло так, чтобы разводов не оставалось. Потом залез под стол, выметая оттуда весь мусор, и мимолетом заглянул в абсолютно пустой холодильник. Быстренько поменяв полотенца и вынеся мусор, Хёнджин закрыл комнату дубликатом ключей и отправился в следующий номер, уже даже не надеясь, что ему повезет. Время клонилось к вечеру, а ни единой зацепки так и не было найдено. За окнами стемнело, но на улице веселье только началось. Громкая музыка преследовала повсюду, куда бы он ни пошел, Хёнджин подавлял в себе желание немного потанцевать, и чуть было не сделал этого, пока на его голову не прилетела чья-то одежда. Сначала футболка, а сверху бюстгальтер, от которого Хёнджин тут же поспешно избавился. Молодая парочка европейцев целовалась в коридоре, никого перед собой не видя и никого не замечая.
— Еще бы на улице разделись, — буркнул Хёнджин. За дверью номера скрылась оголенная спина девушки, а потом раздался хлопок.
— Хэй, новенький, привыкай, и не такое здесь увидишь, — сказала ему коллега, женщина уже за сорок, и жестом показала, чтобы он шел за ней. — Мне надо убраться в одном номере, по-тихому, но одной мне весь этот хлам не прибрать. Раз уж ты мне здесь попался, то пойдем, поможешь.
Им Суджин, ее имя Хёнджин прочитал на бейджике, открыла небольшой номер, находящийся в конце коридора, дубликатом ключа и включила свет. Состояние комнаты вряд ли можно было описать словами. Полный хаос. Перевернутая мебель, сломанная ножка стула, открытый нараспашку холодильник, треснувшее стекло на окне, сдернутая штора, какие-то мелкие вещи, валяющееся на полу, вроде мыла, ручек, карточек и прочего хлама. Им Суджин наклонилась, чтобы вымести из-под кровати мусор, но Хёнджину казалось, что начать стоит совсем не с этого.
— Что здесь такое произошло? — спросил он как бы просто так, подбирая крупные осколки разбитого светильника и скидывая их в ведро.
— Жил здесь какой-то англичанин, не помню, как звать его, в общем, помер он неделю или около того назад, остановился здесь. Не знаю, что там было, но говорят — застрелили его. Ну и полиция приходила, сказала, чтобы собрали все вещи покойного и отвезли в участок. Госпожа Нам и приказала нам, мол, сгребайте всё по-тихому и чтобы другие постояльцы не знали, что полиция приходила. Мы все вещи и повынесли-то, а приходит девчонка одна, горничная, убираться сюда — говорит, смотри, Им Суджин, что произошло, всё перевернуто, — горничная зашла в ванную, поцокала, увидев большую трещину на раковине, и принялась что-то тереть.
Воспользовавшись моментом, Хёнджин набрал Чанбину и сказал ему приглядывать за две тысячи сорок третьим номером, а потом быстро сбросил трубку, когда Им Суджин продолжила:
— Ну и, само собой, говорят, быстро тут всё убрать, закроем номер якобы на ремонт. А я как это всё одна должна убирать? Я женщина ж надежная, спору нет, не в первый раз такой бардак убираю за шесть лет работы, мне доверяют. Но вот шторы мне эти самой как заново повесить? Спина плохая, зрение — тоже, вроде и не старая еще, а здоровье подводит. Так что собирай-ка ты пока осколки, а я за петельками для штор сбегаю, буду тебе их подавать. Да смотри, никого не зови и помалкивай, иначе я сама тебя придушу, а поможешь — так и быть, поделюсь тем, что мне заплатят.