— Ничего не говори. Для этого слова не нужны, — Чан коснулся ее нижней губы ласковым поцелуем и запустил руку в ее волосы, наклонив голову. Джин схватилась руками за складки его расстегнутого пальто и принялась отвечать со жгучим желанием, терпко, чувствуя на вкус его губы и зная, что тщательно наложенная помада уже наверняка стерлась. Так давно не были вдвоем, далеко от всех, словно за волшебной стеной, и сейчас потеряли голову. Джин не успела заметить, как оказалась лежащей на скамейке и придавленной весом Чана, но уже гладила его пресс под футболкой и тянулась к бляшке ремня, судорожно вздыхая, пока мужская ладонь сжимала ее груди и ласкала большим пальцем ложбинку между ключицами. — Честно говоря, я бы трахнул тебя прямо здесь, — сказал, чуть оскалившись, Чан, желая этого больше всего на свете. В последний раз они занимались сексом еще до расставания, не хотелось торопить события, но сейчас ждать стало слишком тяжело.
— Здесь холодно и рискованно, а до дома далеко, но у тебя ведь в машине тонированные стекла? — задыхаясь от желания, спросила Джин, и Чан, которому больше не понадобилось намеков, резко поднялся, ощутил, как ноги окольцовывают его пояс, и возобновил поцелуй, сделав его более быстрым и грязным.
Наощупь достав из кармана ключ и усадив Джин назад, потянулся к кнопкам, чтобы снова заблокировать машину, и ощутил, как грубо его припечатывают к сиденью и снова впиваются в губы с поцелуем. После воссоединения можно было и помедлить, наслаждаясь каждым моментом, но они и так слишком долго ждали и надеялись, чтобы раздевать друг друга по миллиметру. Джин чувствовала, как руки Чана ползут по ее раздвинутым ногам от колен до бедер и резко стягивают трусы, а сама уже начала расстегивать ремень, пуговицу и ширинку на его джинсах, чтобы, уже успев став мокрой дальше некуда, сразу и почти полностью сесть на его член и начать плавно двигаться на нем, откидывая голову назад и вздыхая от полузабытого удовольствия.
— Господи… — вырвалось у Чана, когда она Джин ускорила темп и «Тойота» начала чуть трястись от их интенсивных движений. — Я и вспомнить не успел, что ты у меня совсем не скромняшка. Ты что, тренировалась там с кем-то в мое отсутствие? — спросил он, кусая ямку между шеей и плечом Джин, пока она, сплетая с ним пальцы обеих рук, без устали двигалась взад и вперед, чуть подпрыгивая.
— Еще чего! — бросила она недовольно. — Хотя мне и предлагали переспать после всего, что учинил Донхён, скрывать не стану, — сказала она, когда Чан от удовольствия толкнул щеку языком и в отместку за эти слова резко схватил Джин за бедра, насадив ее на член полностью. — А, не вам возмущаться, господин Бан! Самого-то целовала моя сестрица и говорила, что ввек не забудешь, если трахнешь ее! Что, мне это должно быть приятно?! Небось еще хотел ее, просто сдержался!
— Никого я не хотел, кроме тебя, радость моя, — уже серьезно сказал Чан, сплетая их языки и постепенно начиная класть ее под себя. — Ты — моя единственная, и я доходчиво объяснил это Виён, когда сказал, что в каждый женщине есть хотя бы один недостаток: они — не ты, — Чан начал двигаться еще резче и быстрее, когда Джин обхватила его пояс ногами и издала сладостный стон, проведя носом по его шее. — Знаешь, что я сделал, когда в том кабаке ко мне, пьяному, полезли с непристойными предложениями? — заискивающе спросил Чан, и Джин укусила кончик его уха, начав стонать настолько громко, что пересохло в горле. — Я позвонил тебе, но ты была жестокой и мне не отвечала.
— Еще одно слово о каких-то девках, — Джин резко сократила мышцы бедер, заставив Чана вскрикнуть от удовольствия и на мгновение остановиться, — и я за себя не ручаюсь. Пойду с Йоной на пилатес и научусь танцевать тебе стриптиз, чтобы ты вообще забыл, что существуют какие-то женщины, кроме меня.
— Я и так не вижу никого, кроме тебя, — Чан оперся на вытянутые руки, решив сменить темп на медленный, но жесткий. — Как же мне не нравится то, что мы здесь в одежде, хоть у меня и никогда не было секса в машине…
— Тогда когда здесь закончим, я хочу в твою постель… — протянула Джин, и больше сил говорить у нее не стало, потому что даже стоны и громкие вскрики не могли в полной мере показать, как ей хорошо. Тело обмякло под Чаном и его напором, хотелось что-то делать, рвать на себе и нем одежду, целоваться, проводя кончиком языка по верхнему небу, и без устали трахаться, пока что-нибудь или кто-нибудь их не прервет.