На сей раз Чан кончил первым, больше не в силах сдерживаться, сразу же полез за влажными салфетками в бардачок, не боясь, что Джин может увидеть пистолет, стер всё, застегнул штаны и переметнулся на водительское сиденье, для начала пытаясь отдышаться. Потом, чуть приведя себя в порядок, завел двигатель и направился в сторону своего дома на максимально допустимой скорости. Ему тоже не хватило, что уж говорить о Джин, которая сидела прямо сейчас, сведя ноги вместе и закусив губу, настолько желая еще, что не было сил терпеть. Чан постарался не заставлять ждать ее слишком долго, а потому поцеловал уже в лифте, потом закрыл входную дверь ногой, даже не дождавшись, когда зажжется голубоватый свет, скинул с себя и Джин пальто, почувствовал, как его торс оголяется полностью, стянул юбку, потом белую блузку, выпутался из собственных штанин и зашагал к кровати.
— Чани… как я тосковала по этой постели… — полушепотом на выдохе проговорила Джин, когда Чан скинул ее лифчик и начал оставлять дорожку поцелуев от ее виска до низа живота, а потом принялся стягивать трусы. Постельное белье пахло свежестью, в квартире повисла музыка, которую слышала одна только Джин. Она сквозь закрытые веки видела этот голубоватый свет и только сейчас окончательно осознала, что вновь за стенами, дарившими ей покой и безопасность с тех пор, как она впервые оказалась в этой квартире. — Чан, что ты делаешь?.. — спросила Джин, когда он поцеловал ее клитор и половые губы, а потом закинул ее ноги на свои плечи.
— Пытаюсь сделать тебе приятно так, как не делал никогда, — ответил Чан и проник языком внутрь, начиная ласкать им стенки влагалища и слегка чавкая, приглушенно слушая стоны Джин и чувствуя, как его голова оказалась между ее коленями. Смазка, текущая в изобилии, была кислой на вкус, Чан постоянно наклонял голову то вправо, то влево и чуть улыбался, зная, что вот-вот услышит вскрик. И оказался собой доволен, когда это случилось.
— Чан, иди сюда ко мне, — позвала Джин, и Чан не мог не послушаться, но для начала вновь вошел внутрь, ощущая, как там всё влажно из-за смазки и слюны. Теперь он двигался плавно, без напора, пытаясь подарить море нежности, настолько, насколько способен. Джин установила зрительный контакт и сложила ладони на его шею, стараясь не вспоминать о кровавых царапинах на его теле. — Не понимаю, хоть убей… Как… как я вообще могла тебя оставить? Как мне хватило силы и жестокости от тебя уйти?
— Теперь ты моя, отныне и навсегда, Джин, — ответил на это Чан, подкладывая ладони под ее голову. — Ни за что и никогда тебя не отпущу, что бы ни случилось, и тем более не смогу разлюбить. Мое счастье… — выдохнул он, когда Джин выгнула поясницу, прижавшись сильнее. — Ты ведь больше не уйдешь? Не боишься оставаться рядом со мной? — с надеждой спросил Чан, всё еще страшась того, что она снова покинет его, решив, что хочет жить спокойно.
— Отключи свою заботу и поверь в то, что без тебя мне гораздо страшнее, чем рядом с тобой, — ответила Джин, оставляя мимолетные невесомые поцелуи на его щеке, челюсти, губах и шее. — Ведь я тебя люблю.
Глава 37. (Не)обыкновенная история
Сидя рядом с выполняющим домашнее задание Чонином, загруженным из-за сезона промежуточных аттестаций, Чанбин и Сынмин смотрели в экран монитора, изучая очередные присланные Ча Канху списки ингредиентов, использованных для создания наркотиков. Теперь абсолютно точно стало понятно, почему вторая наркоимперия вышла из подполья только сейчас, когда почувствовала, что конкурент слабеет — в их продукте не было ничего, что не было бы известно современной науке, всё указывало на Китай, и парни начали задумываться над тем, чтобы поехать туда, когда подвернется хорошая зацепка. А пока они сидели, составляя таблицу с наименованием всех ингредиентов, Сынмин задумался над тем взрывом. И чем больше он размышлял, тем очевиднее становилось, что в склянках были вовсе не наркотики, а то самое вещество, которое добавили и в топливо в день гонок. Пришлось разделить доску надвое, теперь у них нашлось еще больше врагов, и неизвестно, кто подвергнется нападению в следующий раз. Зато стало ясно, почему Линь Вужоу ничего не знал о поставках и кураторах первой наркоимперии, надо бы с ним связаться. Но добавилась еще одна головная боль, вполне ожидаемая, но всё же неприятная. Полиция уже являлась по души Хана и Минхо, чтобы расспросить их о разбитом мотоцикле и горе трупов, а также об аварии со взрывом. К счастью, всё удалось оправдать тем, что они лишь жертвы в этой ситуации и что ничего не знают.
По версии для полиции дело было так: Хан ехал загород, потому что у них с Чанбином и Хёнджином должна была состояться дружеская прогулка с рыбалкой, однако тут вдруг кто-то врезался в машину, и та покатилась вниз. Минхо, который опаздывал на встречу, тоже подвергся нападению и потерял сознание, а когда проснулся, то увидел гору трупов. Чанбин и Хёнджин же, не понимая, куда друзья запропастились, отправились на поиски и вытащили Хана из машины, а потом экстренно повезли в больницу. Ча Канху удалось убедить коллег в том, чтобы они не рассказывали о присутствии Джин и Йоны, но риск всё еще был велик. Когда расспросы слишком затянулись, Чанбин не выдержал и сказал, что они и так пострадали, так пусть полиция займется поиском тех, кто подстроил эти аварии, а в качестве подозреваемого указал на Ким Уджина, как самого ярого их врага, хотя в том, что конкретно к этому случаю он непричастен, не было никаких сомнений. Всё, абсолютно всё указывало на вторую наркоимперию, а уличающие Хана наркотики и его телефон, где могло сохраниться что-то противозаконное, сгорели вместе с машиной.