— Если ты готов, то я только с радостью, потому что я смотрю на эти задания и не могу понять, за что взяться в первую очередь. Скорее бы новый год, я хочу праздника, красивых нарядов и тебя рядом со мной, — Йона бросила Хана на кровать легким толчком в грудь, легла на его здоровое плечо и поцеловала в щеку, обняв одной рукой за пояс. — Джисони, хочу всё время быть с тобой, — прохныкала она, когда Хан перебрал между пальцами ее волосы. — Как у вас всё прошло с полицией? Тебя же больше ни в чем не подозревают, да?
— Надеюсь, что нет… — вздохнув, сказал Хан и потянулся за ноутбуком. Йона — любительница ужастиков и мелодрам, и список того, что нужно посмотреть вместе, был уже составлен, тоже от скуки. — Нам с Чанбином удалось донести до полицейских, что мы жертвы и что в первую очередь нужно защищать наши интересы, а не наоборот, но я не уверен ни в чем… В какой-то момент мы можем превратиться в подозреваемых. Ты, главное, не волнуйся, мы обязательно что-нибудь придумаем.
— А Уджин не появится здесь? — спросила Йона, глядя на то, что Хан набирает пальцами сломанной руки в поисковике. — Мне страшно, особенно после всего, что я узнала от Джин и Минхо, вдруг Уджин узнает, что ты здесь и придет закончить начатое теми психами. Как ты себя защитишь, Джисони? — она убрала небольшие пряди волос с его лба и поласкала щеку пальцами. — Может пусть кролик с тобой здесь живет, а? Мне так будет спокойнее.
— И давно вы с Минхо стали так близки? Ты часто о нем говоришь, — с легким шутливым подозрением спросил Хан, но на самом деле находил это странным, особенно после того, как эти двое разругались еще в сентябре. Йона только пожала плечами, задумавшись на несколько секунд. — Нет, всё обязательно будет хорошо. Здесь работает много наших знакомых, я под постоянным присмотром, сюда никто не пройдет, обещаю тебе.
Йона на это только грустно хмыкнула. Она тоже думала о многом, но не хотела говорить об этом с Ханом и рушить иллюзию их безоблачных отношений. Между ними всё было прекрасно, как в раю, но вот внешние обстоятельства… Тут же Уджин, который мог напасть в любой момент, тут же полиция, сидящая на хвосте, и, вишенка на торте — господин Чхон, который явится со дня на день. Йона пыталась расспросить об этом мать, но та как воды в рот набрала, перекидываясь с дочерью лишь парой слов, и то, только когда в том есть крайняя необходимость. Каждый день приходилось жить в ожидании неотвратимого, и Йона не знала, когда она сможет уйти, сбежать, сделать что-то, чтобы сбежать их тюрьмы, называемой домом. Хана подвергать опасности она больше не хотела, тем более когда он и так едва не погиб, но что-то делать было нужно. Правда, пока что все разговоры об этом пресекались, хотя пытались и Джин, и Чан, и Хёнджин, и Феликс, и Минхо, и последнее до сих пор было удивительно.
Йона проводила с Минхо много времени, пыталась за ним поухаживать, когда он и так был ранен, приносила продукты, вкусности для Суни, Дуни и Дори, даже пыталась что-то готовить, правда, практически всегда выходила какая-то ерунда. Для Йоны все парни, каждый без исключения, стали семьей, а Хан — ее щекастым счастьем, к которому она летела на крыльях любви каждый день, надеясь остаться в этой палате как можно дольше. Вот и сейчас, они смотрели фильм в обнимку друг с другом, смеялись, переговаривались, умилялись, когда влюбленная парочка вела себя на экране очень мило, и постоянно льнули поближе друг к другу. Когда началась постельная сцена, Йона закусила губу и почувствовала тяжесть внизу живота, поняв, что хочет так же, а потом, не зная, насколько это правильно, начала гладить грудь Хана, постепенно спускаясь всё ниже и слыша тихо раздающиеся вздохи. Чуть позже Йона расстегнула пуговицу на джинсах и пролезла пальцами под ткань трусов, начав гладить член и кусая губу чуть ли не в кровь.
— Йона, что ты?.. — спросил Хан, когда она, не ставя фильм на паузу, положила ноутбук на тумбочку и легла сверху, зная, что уже сделала всё, что нужно для полного возбуждения. — Может быть, нам еще рано?.. — робко возразил Хан, когда Йона втянула его в нежный поцелуй, а потом спустилась ниже, к шее, и задрала его футболку. — Прямо здесь, сейчас…
Несмотря на робкие возражения, не поддаться искушению было трудно, хоть Хана в последнее время и мучили мысли о том, что с самого начала нельзя спешить и что такой, как он, недостоин Йоны, богатой, эффектной, прекрасной и популярной среди парней девушки. Идиотская скука в больнице подкидывала всё новые и новые поводы для переживаний, но сейчас — другое дело. Хан ощущал, как возбуждается всё больше и больше, что желание охватывает всё его существо, как Йона постепенно снимает с его футболку и как его собственные руки против воли гладят женские упругие ягодицы и поясницу. Одежда здесь была явно лишней, за окном — почти ночь, свет исходит лишь от больничной лампы, так хорошо и тихо. Хан без устали целовался, задирал кофточку Йоны, без стеснения оставлял влажные следы на ее ключицах, шее и верхе груди, уже представлял, как они будут здесь вдвоем, вместе, и вокруг — никого. Так хорошо и сладко, больше ничего не нужно.