— Господин Хан! Мы привезли ужин! — гаркнула медсестра, громко постучавшись в дверь и разрушив всю романтику и царившее ощущение счастья.
— Это невозможно… — проговорила Йона, стиснув челюсти и встав. — Когда тебя уже выпишут из этой больницы?! Хочу тебя, и всё на этом, терпеть сил никаких нет! Ты хоть знаешь, что я… Да я каждый вечер перед сном лежу и вижу, как мы с тобой занимаемся сексом, да и еще руками много чего делаю! Но я так больше не могу! Ты можешь как-то ускорить свое выздоровление?!
— Солнышко, не расстраивайся, — Хан потянулся к лицу Йоны руками, но прежде крикнул, что поужинает чуть позже. Он и сам очень хотел, но теперь, когда настрой сбит, понял, что это не лучшее место для первого секса. Значит, еще не время. — Лучше пойдем и досмотрим фильм, он мне нравится, интересно, чем всё закончится. Ты умеешь выбирать.
— Не подлизывайся! Не так уж и хотел, значит, — Йона села на диван и обиженно отвернулась, не собираясь больше разговаривать. У нее сложилось ощущение, что секс нужен только ей, и почувствовала себя грязной развратницей, каковой ее считали в университете из-за того поста. Затем услышала, как Хан захлопывает крышку ноутбука и подходит поближе. — Ну чего тебе? Не хочешь — не надо, дождусь как-нибудь. Так говоришь, будто тебе всё равно.
— Просто сейчас не место и не время, — ответил на это Хан, обнимая Йону и не встречая никакого сопротивления. Видимо, этого на самом деле и ждала. — Обещаю, когда наши отношения продлятся чуть дольше, у нас с тобой будет секс, о котором можно только мечтать, потому что теперь мы вместе и совсем не друзья, а влюбленные. Между нами всё будет прекрасно.
— Ладно… — протянула согласно Йона, положив подбородок на его плечо.
Они просидели так несколько минут, прижавшись как можно ближе, а потом слились в нежном чувственном поцелуе, обняв друг друга и вцепившись в одежду. Хотелось убежать, через дверь или даже окно, уединиться, быть ближе, чтобы никто не мог прийти к ним и помешать. Отключить телефоны, забыть о существовании всего мира, обниматься, целоваться, говорить и даже молчать, глядя друг на друга. Их отношениям лишь несколько дней, но притяжение было таким, словно прошли года, а тоска и минувшие сложности давали знать о себе до сих пор. Йона завершила поцелуй первой и позвала Хана всё же досмотреть фильм. Когда начались титры, стало ясно, что уже слишком поздно и что пора вновь разлучаться.
— Ты же придешь завтра? — спросил Хан, не отпуская ее руки.
— Нет нужды спрашивать об этом каждый вечер, я ведь всегда к тебе прихожу, — ответила Йона, сделав свой голос как можно веселее, хотя на самом деле снова хотелось плакать от нагрянувшей разлуки, пусть и недолгой. — Надеюсь, скоро тебя выпишут и я буду приходить к тебе домой, — сказала она и снова набросилась с поцелуем. Хан еще не знал, чем она собирается заняться, но это было важно.
Когда Хёнджин позвонил и попросил выяснить, что за люди были в тот самый день в особняке семьи Чхон, Йона поначалу испугалась, но не смогла отказать, прекрасно зная, что и сама не успокоится, пока не узнает, кто хотел отнять ее Джисона. Правда, это оказалось не такой уж простой задачей, учитывая то, что никаких следов присутствия этих людей могло и не сохраниться, а прямо не спросишь. Пока Йона ехала домой и думала об этом, написал отец с вопросом о том, что ей привезти из Японии. Ничего не хотелось, кроме свободы, но пришлось ответить, что шелк был бы весьма кстати. Правда, все эти тряпки, дорогой парфюм, украшения, вкусности — ничто не стоило того, чтобы и дальше сидеть в этой золотой клетке. Сейчас важнее всего было понять, кто стоит за той аварией, и Йона искренне пыталась проникнуть в кабинет отца все эти дни, но там то заседала мать, решающая свои дела, то убиралась прислуга или бухгалтер перебирал бумаги.
Однако возможность всё же выдалась. Никому о том не говоря, Йона зашла в дом и, не раздеваясь, спросила у экономки, для кого предназначен этот вкусно пахнущий чай, а потом, услышав, что для бухгалтера, дождалась, пока останется на кухне одна, и подсыпала слабительное. Теперь оставалось только ждать. Сделав музыку как можно тише и принявшись рисовать очередные портреты в своем скетчбуке, Йона услышала громкие шаги и хлопанье двери, поняв, что время пришло. Кабинет господина Чхон находился дальше по коридору, стоило сделать лишь несколько шагов. Горела настольная лампа, на столе лежала гора бумаг, попугаи в клетке чирикали, красиво развивался на ветру, ворвавшемся из окна, национальный флаг Кореи. Решив, что нужно действовать быстро, Йона бросилась к письменному столу и залезла в один ящик за другим, но не находила что-нибудь хоть сколько-нибудь полезное. А затем поняла, что даже не знает, как выглядят эти самые партнеры господина Чхон, их видела только Джин, и закусила губу от досады.