— Лино, там кто-то из парней? — прокричала из комнаты Йона, однако ответа так и не получила, услышав чужой голос.
— Ли Минхо? — спросил полицейский в форме и получил напряженный кивок. — Вы арестованы, — перечисление обвинений заняло некоторое время, Минхо повернулся к стоящей в коридоре Йоне, забеспокоившись, и сделал шаг назад. — Прошу не делать глупостей и пройти со мной.
— Массовые убийства! — вдруг рассмеялась Йона. — Скажете тоже! Этот кошатник и мухи не обидит, вы что! На правах его девушки ответственно заявляю, — попыталась пошутить она, но когда на Минхо, начавшего брыкаться, надели наручники за спиной, вдруг со всей силы толкнула полицейского и встала в дверном проеме, как гарпия. — Руки от него прочь! Говорить будем в присутствии адвоката! Да вы делаете ему больно! Хэй, нужны деньги?! Вы их получите, а ну немедленно отпустите! — Йона изо всех цеплялась за Минхо, пока полицейские оттаскивали ее, стараясь не причинять боли.
— Да успокойся, ты хуже делаешь! — воскликнул Минхо, но Йона не прекращала, и тогда стало понятно, что в участок он поедет не один.
*****
Сынмин и Чонин явились в участок сами, чтобы поговорить с Чон Ванху по поводу выясненных обстоятельств. Кан Муён — не просто наркоман, а штатный барыга наркоимперии номер один, да еще и вышедший из дела и за это, по всей видимости, убитый, хотя Уджин, уже расправляющийся с людьми подобным образом, тоже был под подозрением. Оставалось только выяснить, каким боком здесь оказался замешан Пак Суёль. В доме госпожи Шим нашли наркотики, спрятанные под матрасом, но она так слезно и долго уверяла, что не знала о них и ни причем, что у Сынмина не осталось никаких сомнений, будто она здесь как-то замешана. Он скорее был готов поверить в то, что Мин Тху сам подбросил пакетики туда, чтобы поскорее закрыть дело, чем в причастность бедной женщины, связавшейся, по всей видимо, с кем-то не тем.
— Назовите имена и фамилии, — к ним подошел полицейский, выглядящий весьма грозно.
— Ким Сынмин, Ян Чонин, — ответил за обоих Сынмин, увидел прибежавшего Чон Ванху с глазами размером с блюдца, а потом и Мин Тху, скалившимся, словно шакал. — Какие-то проблемы?
— Вы арестованы за проникновение со взломом, незаконное хранение оружия, незаконное ношение формы национального агентства полиции, использование поддельных документов и массовые убийства. А вы, господин Ян, еще и за посещение публичного дома.
Когда на оторопевшего Чонина надели наручники и прибежал Чон Ванху, послышался голос громко ругающегося Хёнджина, ведомого под руки полицейскими, рядом с ним плелся Феликс. Их выволокли прямо из модного дома при Ча Суми и вменили обвинения, потом явились по душу Чанбина, всё еще отходившего от действия экстази. Следом пришли Чан и Минхо. А Мин Тху продолжал скалиться, наблюдая за тем, как всех их уводят отсюда подальше, в наручниках, пока на диване сидело еще одно знакомое лицо — Чхве Мин собственной персоной.
Глава 38. Крысиный яд
Приказали повернуться налево, и Феликс сделал мелкий ленивый шаг. Нога всё еще болела из-за пули, однако он умело это скрывал, надеясь не выдать себя и не вызывать лишних вопросов. Попадись он один — их всех упекут за решетку на долгие годы, получив еще одно подтверждение. Вспышка фотоаппарата, и пришлось встать прямо. На миг у Феликса возникло ощущение, будто он в модном доме, в люксовой одежде самых дорогих брендов, а вокруг суетится фотограф, приказывая принять определенные позы. Однако реальность больно ударила под дых, когда его грубо отвели в сторону и звякнули наручники. Минхо долго не хотел слушаться, сопротивляясь и брыкаясь, и только сдержанный кивок Чана да мимолетно брошенное одобрительное слово помогли ему успокоиться. Снова вспышка фотоаппарата, снова приказы, снова выкрики, но Феликс знал, почему Минхо так рвется отсюда, ведь у самого было желание броситься наутек, туда, куда увели Йону, до последнего сопротивляющуюся полиции, да еще и пытавшуюся ее подкупить.