Окончательно выбившись из сил, Сон Еджун решил закончить допрос и попросил привести к нему Чанбина. Так они и шли, все по очереди, подтверждая показания друг друга и спокойно отвечая на вопросы. Понятно стало одно — их подозревают в связях с клубом «Кальмар» и сотрудничестве с наркодилерами, вот и пытаются распутать этот клубок. Хёнджину и Чонину пришлось признаться, что они действительно посещали бордель Канг Юнга, но лишь в целях разоблачения. Вскоре, видимо, в участок пригласят и Иннэ, чтобы расспросить ее подробнее, снова поднимут дело пресловутого Канг Юнга, уже несколько месяцев гниющего в тюрьме, допросят Джин и Йону, обратятся в то самое издательство, в которое они принесли компромат, еще раз заставят Пак Донхёна давать показания, и всё это займет огромное количество времени. Затем у каждого на анализ взяли кровь, Чанбин заранее признался в том, что недавно употреблял экстази, но что подсунули ему эти таблетки обманным путем, ему и До Нунгу, который точно играть против них не станет и всё подтвердит.
Их по очереди ввели в общую с другими заключенными камеру и оставили там, сняв наручники, а потом указали на кровати. Хёнджину стало не по себе еще больше, чем после посещения свалки, повсюду злобные лица мужчин и женщин разных возрастов, изучающие взгляды, грязь и полная антисанитария. Неизвестно, сколько дней они здесь пробудут, пока будет длиться следствие, но радовало, что у полиции слишком мало улик, чтобы обвинить их в связях с клубом «Кальмар», тем более что они сами приложили руку к разоблачению одного из его участников. Чан устало сел на свою кровать и потер лоб рукой. Его главная головная боль — наркотики, хранившиеся в кафе, и оставалось только уповать на то, что Джин удастся их оттуда забрать и не попасться. Лишь бы она не переволновалась и не дала себя запугать, только бы выстояла и не сломалась из-за всех этих невзгод. Страшно было и за Хана, который остался совсем один, в опасности, и кто знает, кто на него может напасть? Да и Джин с Йоной тоже остались совсем без защиты, узнай Уджин об этом аресте… а не мог ли он…
— Кто-то на нас донес, — перебив мысли Чана, сказал Чонин и сел напротив. К счастью, их кровати были рядом. — Не наш ли бывший дружок? Вполне в его духе, к тому же он общался с Донхёном. Да я сам могу на него заявить! Пусть посмотрят камеры, как его дружки напали на нас с Джин!
— Что?! — Чан резко вскинул голову и насупился, и только теперь Чонин понял, что проговорился. — На вас с Джин кто-то напал, а я узнаю об этом только сейчас?! Вы там с ума сошли?!
— Мы всё равно отбились, Джин вступилась за меня, а потом… Короче, долго рассказывать, я уже сообщил обо всем полиции, пусть вон Чон Ванху спросят, в чем подозревали Донхёна! Дружка его спросят! — отмахнулся Чонин. Что ж, всё что ни делается — к лучшему, и то нападение в данный момент им только на руку. — Надеюсь, мы скоро выйдем, а этот ублюдок сядет.
— Следствие точно будет идти несколько дней. Мне удалось наплести, что я лишь храню свою форму после того, как меня исключили, но Мин Тху может поднять этот вопрос и рассказать о той драке в Школе полиции, это нам никак не поможет, — сказал Сынмин и потер подбородок. — Да и есть свидетели, которые могут подтвердить, что мы с Чонином показывали свои удостоверения в бизнес-центре… — он устало сел рядом с Чаном и сложил руки на коленях. — Я всё отрицал, не смог ничего выдумать, но они точно узнают. Тут надежда только на Чон Ванху.
— Парни, мы ведь реально можем сесть, — проговорил Чанбин, потому что слишком уж много надежд они возлагали на других людей: Йону, Джин, Чон Ванху, Ча Канху, весь медперсонал, До Нунга, госпожу Хван, которая не захочет спутываться с полицией, и как быть уверенным, что никто не сглупит или не решит подставить их? — Если так случится, то знайте, что я благодарен судьбе за то, что вы у меня есть… Надо заканчивать со всем этим дерьмом. Как только выполним заказ и расквитаемся с наркоимпериями и Уджином, будем жить нормально…
— Я тоже хочу жить с Джин, не подвергая ее опасности и зная, что она не будет постоянно за меня волноваться, — тихо проговорил Чан, пока остальные согласно закивали. — Уверен, мы выйдем отсюда, несмотря ни на что, закончим дела и будем заниматься тем, что нам нравится — музыкой. Доучим Чонина, поможем бабушке Хана, отвоюем наследство Хёнджина, накопим на учебу Оливии, заживем, как обыкновенные люди, а там… кто знает, может, куда и пробьемся.
Феликс первым приобнял Чана, а потом подключился Сынмин. Теперь, оказавшись нос к носу с реальной опасностью и законом, осознание, что и дальше невозможно так жить, накрыло с головой. Хотелось в кои-то веки спокойно встречаться, веселиться, дружить, показывать миру свои песни, ехать на нормальную работу с полной уверенностью, что тебя не застрелят, но всё еще быть рядом друг с другом.