— Господин Хан, — Мин Тху кивнул и прошел вглубь палаты, следом за ним — Ю Донгсу, прихвостень Уджина в полицейской форме собственной персоной. Пытаются так вывести Хана из себя? Три раза «ха»! — Мы уже знакомы, нам снова нужно подтвердить ваши показания.
— Я сказал уже всё, что видел и знаю, — Хан потер шею, стараясь не смотреть на Ю Донгсу, и сел на кровать. Внутри всё клокотало от злости. По вине этих тварей страдали парни, могла пострадать Йона, что-то запросто могли сотворить и с Джин. Зато теперь паззл складывался, за всеми этими доносами и проблемами с полицией стоит восемь человек: Мин Тху и Уджин со своими дружками. — О чем вы еще хотите меня спросить? О показаниях Пак Донхёна?
— В том числе, — ответил Мин Тху с мерзкой улыбкой, внимательно следя за реакцией Хана, изо всех сил делающего вид, что он их не знает. Они обсуждали показания Донхёна очень долго, приходилось, как мантру, повторять одно и то же и даже выдумывать новые детали. — Я вас услышал, но теперь спрошу вот что: кем вам приходится Чхон Йона? И вы, и Ли Минхо утверждаете, что она ваша девушка. Она говорит то же самое. Так что же?
— Обоих! — почти крикнул Хан и чуть вылупил глаза. — Девушка нас обоих, у нас отношения с трех углов, и все три угла встречаются друг с другом. Еще какие-то вопросы?
— Как давно вы состоите в отношениях с Чхон Йоной? — на этот раз спросил Ю Донгсу, и Хан понял, что у него нет столько терпения. Этот. Человек. Хотел. Изнасиловать. Йону. Издеваться над ней, возможно, даже убить, и как он смеет сейчас произносить ее имя вслух?!
— Не думаю, что это имеет отношение к следствию.
— То есть отвечать вы отказываетесь?
— Давно! Несколько месяцев! Вы лучше мне ответьте, какое отношение Йона имеет к этому делу и почему она вам интересна, — Хан сжал руку, с которой только недавно сняли гипс, в кулак. Если они снова хотят что-то сделать с Йоной или посадить ее за решетку, он их пришьет прямо здесь, и плевать, что потом будет и на сколько лет он станет постоянным жителем тюрьмы. — Давайте лучше я спрошу: как давно Ю Донгсу стал полицейским? Сегодня, да? Хорош работник! Так что слушай меня, — Хан посмотрел Ю Донгсу в глаза, — если ты что-то с ней сделаешь, то я пойду на что угодно, но до тебя доберусь!
— Джисони, спокойно, мы только пытаемся разобраться, — сказал на это Ю Донгсу, продолжая мерзко улыбаться. Надо было всё же послушать Хёнджина и сразу же превратить их всех в инвалидов первой группы. — Никто ничего не сделает с твоей Йоной, она изо всех сил борется за тебя, к тебе ведь приходил адвокат. Она его для тебя наняла. На самом деле, стыдно должно быть, как ты будешь ее потом содержать? И дальше убивать наркоманов и получать за это деньги? Мы ничего не делаем, только лишь пытаемся восстановить справедливость и заставить преступников держать ответ!
— Тогда вам следует начать с себя! — Хан знал, что подставляется, но какой смысл был держать лицо перед Мин Тху? Он проплачен и работает с Уджином, старым знакомым, так сказать, и кто его знает, кто еще с ними сотрудничает.
— Возможно, — Ю Донгсу встал и подошел поближе к Хану, — но знай, что как только ты и твои дружки сядете, мы с парнями доберемся таки до твоей Йоны и завершим то, что обещали. Потом обязательно пришлем фото, полюбуешься, Уджин велел тебе так и передать, — пока он говорил, Хан мельком взглянул на Мин Тху, слегка замахавшего ладонью и вылупившего глаза. — Довезем ее до подвала, пустим по кругу и заставим сосать, пока сознание не потеряет, отчет ты получишь! И ты будешь знать, что ничем не поможешь, потому что окажешься…
Теперь терпение Хана окончательно исчезло. Не контролируя себя, он бросился на Ю Донгсу и на лету ударил его по лицу, потом сел сверху и, ничего не говоря, принялся бить со всей силы. В глазах потемнело, в голове словно что-то щелкнуло, видимо, сказывалось сотрясение, но кулаки словно зажили отдельной жизнью, попадая то по скулам, то по шее, то по щекам. Кто-то, очевидно, Мин Тху, начал оттаскивать его, Ю Донгсу боролся изо всех сил, они оба добились, чего хотели, но Хану сейчас было не до этого. Его положили корпусом на кровать и начали сковывать запястья наручниками, пиная в спину и бока. Йона! Ей угрожает опасность, эти психи ни перед чем не остановятся, пойдут на любую подлость, нужно было промолчать, дальше делать вид, что он их не знает, но терпения и сил не хватило. Теперь, когда Хана взяли под руки и сообщили ему, что он выписывается, а потом повели к полицейской машине, он понял, что натворил и что подставил себя, но Йона, она… И хуже всего то, что он даже не может ее в очередной раз предупредить.