*****
Как только в тарелку наложили кашу, Чанбин скривился и отошел в сторону, чтобы получить котлету, сделанную, вероятно, из каких-то отходов или колбасных обрезков. За несколько дней начало казаться, что проще вообще здесь не есть, чем питаться всякой дрянью. Чан принес всем им палочки и последним сел за стол, поставив на него свой поднос. По Хёнджину было видно, что еще чуть-чуть, и он расплачется, и все с ним были солидарны, потому что есть эту невнятную мешанину, сделанную из отходов, день ото дня было всё сложнее. Чонин, глядя на свою котлету, подумал о том, что уж лучше бы он вернулся в ту больницу и пил чай со вкусом марли, чем со вкусом дерьма. Вокруг сновали другие заключенные, Феликс заметил, что одна компашка уже который день смотрит на них, как на врагов, хотя конфликтовать все эти дни ни с кем не приходилось, однако даже здесь они, похоже, нажили себе врагов. Даже говорить ни о чем не хотелось, все молча ели, прожевывая кое-как, Минхо долго ковырялся палочками в каше, а потом и вовсе начал кромсать котлету от злости, упав затем головой на стол. Поднять взгляд заставила только открывшаяся со скрипом дверь.
— Да захожу я уже, захожу! — крикнул кто-то, затолканный в столовую, и обернулись сразу все.
— Хани?! — воскликнул Чанбин и поднялся. Заметив их, Хан подбежал и начал обнимать всех по очереди, не зная, что говорить. — Тебя же еще не должны были выписывать! Ты как здесь очутился?! — спросил он, когда Хан украл котлету у Сынмина, а потом, весь скривившись, выплюнул ее на ладонь с отвращением на лице.
— Что это за гадость?! — только и спросил он, вытирая подбородок. — Фу! Простите, парни, я всех подвел. В больницу приперлись Мин Тху и Ю Донгсу в полицейской форме, теперь я вообще не сомневаюсь, что за доносом стоит Уджин. Они начали спрашивать меня о Йоне, угрожать, и я не сдержался. Но мне не могут впаять, будто я напал на сотрудника полиции, если Ю Донгсу не хочет попасться. Не знаю, чего они пытались добиться.
— Спровоцировать тебя, чтобы посадить сюда и чтобы это сыграло против нас, — чуть подумав, ответил Феликс. — Меня всё это напрягает, зачем им нас объединять? Если они хотели подставить Хана, то говорить должен был Мин Тху, а не Ю Донгсу. Либо они сами не знают, что делают, потому что это какая-то бессмыслица.
— Мин Тху — мастер провокаций, на опыте знаю, — подал голос Сынмин, откинув от себя палочки. — Возможно, у него в планах было привести Ю Донгсу и начать задавать вопросы о Йоне, чтобы ты напал именно на него, а затем арестовать, но что-то пошло не по плану. Мне кажется, они не до конца согласовали, что именно будут тебе говорить, а теперь подставились. Несмотря на то, что Мин Тху тебя арестовал, он не сможет заявить о твоей неадекватности, потому что сам привел подставное должностное лицо.
— Теперь их ошибки нам на пользу, — поддержал Чан, скрестив руки на груди, — Хан может заявить о том, что лично встречался с Ю Донгсу, персонал больницы подтвердит, что видел двух полицейских, а не одного, это убедит следствие в нашей невиновности. Адвокаты работают, улики так и не были найдены, но нам нужно быть начеку. Предлагаю не спать по очереди и сторожить, могу начать я.
— Хорошо, — согласились остальные, а Хан уже начал придумывать, что будет говорить следствию, когда его поведут на допрос.
— Давайте доедать эту гадость, нам всем всё равно нужно подкрепиться, — предложил Хёнджин, хоть и жевал сквозь слезы. — Зато мы теперь все вместе, начали уже беспокоиться, что к тебе в больницу кто-нибудь заявится, чтобы закончить начатое. Рад снова тебя видеть, белка.
Хан улыбнулся и направился за своей порцией, хотя теперь его грызли мысли об угрозах Ю Донгсу. Рано или поздно Уджин должен был узнать о том, что Йона снова рядом, но какое-то время казалось, будто это не случится никогда или хотя бы нескоро. Приезд господина Чхон тоже затянулся, еще неизвестно, когда этот изверг вернется, но Хан начал продумывать план и решил позже поделиться им с парнями, чтобы воплотить в жизнь. Он не собирался оставлять Йону в этом доме, в следующем году ее там уже не будет, но для этого придется сильно постараться. В любом случае, сейчас им нужно выбраться из тюрьмы, а потом уже разбираться со всем остальным. Весь остальной день тоже прошел в молчании, единственный положительный момент — разрешили погулять на улице, а по свежему воздуху соскучились все, в том числе пролежавший в больнице Хан. Теперь парни поклялись себе впредь ценить каждую минуту, проведенную на свободе, когда они могут спокойно выйти в магазин или покачаться на качели.