— Раз у тебя достаточно денег и влияния, почему сама этим не займешься? — спросила госпожа Хван, обескураженная наглостью этой девчонки.
— Я могла бы, сделала всё, что в моих силах, но к глубокому сожалению, только вы одна можете подтвердить, что никто в ваш дом не проникал. Мы справимся, будьте уверены, вы нужны только для того, чтобы ускорить следственный процесс и судебные тяжбы, — Йона нисколько не колебалась, зная, что ее аргументы достаточно сильны и убедительны. Она много раз видела, как отец ведет дела и заманивает людей на свою сторону. Залог успеха — показать, что потенциальный партнер заинтересован в тебе больше, чем ты в нем. — Но я могу и поговорить с вашим мужем, по-моему, он не знает о вашей причастности к деятельности клуба «Кальмар», ведь так? Да и о похищении тоже… Кажется, у меня есть адрес его офиса… — Йона полезла в телефон.
— Постойте! — воскликнула госпожа Хван, окончательно загнанная в угол. — Так и быть, я сделаю это, но взамен попрошу вас устроить мне встречу с Хёнджином. Можно на нейтральной территории. И он должен знать, что я помогла ему и его друзьям, ясно?! На иное я не согласна, даже ради Джини.
— Я вас услышала, госпожа Хван, — кивнула в ответ Йона, прекрасно знающая, что Хёнджин придет, но едва ли больше одного раза. Сейчас им очень нужна была помощь, но потом последует разоблачение и полный крах. — С вами очень приятно иметь дело, я думала, разговор займет куда больше времени. Если вас не затруднит, вы можете явиться в центральный полицейский участок уже сегодня!
Йона ушла, полностью довольная собой, хоть ее и не ждали ни теплый прием, ни тем более — полюбовное прощание. И всё же посеянное семя дало всходы, потому что вскоре адвокаты сообщили, что обвинение в проникновении на частную собственность обманным путем окончательно снято. Оставалось только ждать. Тем не менее, прошла неделя, прежде чем состоялся суд у каждого из парней по отдельности, и это время ползло, как улитка, часы казались днями, а дни — месяцами. Учеба окончательно была задвинута куда подальше, да и сейчас она не особенно кого-то волновала, на парах невозможно было сосредоточиться, отсутствие внятных новостей просто убивало, даже о компромате на Хэми, пылящимся в компьютере Минхо, было забыто. Йона каждый день приезжала, чтобы покормить Суни, Дуни и Дори, ходила в квартиру Феликса, чтобы позаботиться и о Камми, наведывалась в квартиру Хана просто так, чтобы немного побыть наедине с его вещами, а Джин будто и вовсе переехала к Чану, наводя там порядок и безумно скучая. А уж какого было тогда парням, маявшимся в четырех стенах, и представить сложно.
Суд был закрытым, слушателей не пускали, только пригласили Йону и Джин в участок, чтобы в последний раз подтвердить показания. Весь процесс занял два дня, уже упал первый снег, близилась зима, а вместе с ней — надежда на лучшее, тающая из-за длительного ожидания. Чон Ванху по мере возможностей докладывал обо всем, что творится, и твердил, что суд будет выигран, но чем дольше длилось всё это, тем больше шаталась вера. И вот наконец-то день Икс настал. Когда сообщили, что парней отпускают и им только нужно забрать свои вещи из тюрьмы, Джин и Йона тут же помчались туда, собираясь встретить их, как только они выйдут из-за ограждения. Первым показался Сынмин с маленькой сумкой в руках. Он раскланялся с надзирателями и пошел вперед уверенно, с ликованием на лице. За ним — Хёнджин, устало шагающий к калитке, потом Чан и Чанбин, а дальше все остальные. Как только Хан увидел Йону, то перестал обращать внимание на что-либо и рванул к ней с болтающимся в руке рюкзаком.
Не собираясь сдерживать улыбку, Йона тоже побежала вперед, и как только до воссоединения осталась пара шагов, Хан выронил рюкзак, широко раскинул руки и почувствовал, как его крепко обнимают за шею, а потом впиваются в его губы с ласковым, но напористым поцелуем. Не проронив ни слова, они прижались друг к другу поближе, чувствуя долгожданные тепло и счастье, не веря, что они действительно снова вместе и все барьеры, разделяющие так долго, сломались. Закатив глаза, Минхо дождался, пока влюбленные намилуются, и неожиданно крепко прижал Йону к себе, таким образом говоря спасибо за всё, что она сделала.
— Ты со мной, — проронила сбоку от них Джин, положив голову на грудь Чана и закрыв глаза. — Никогда больше так не делай! Я же тогда точно не смогу учиться и потеряю из-за тебя стипендию! — она попыталась обратить всё в шутку, хотя все эти недели каждый ее нерв был натянут от волнения и напряжения. На какой-то момент Джин действительно начало казаться, что ее судьба — много лет видеться с Чаном только в комнате для свиданий и плакать от безысходности.