— Ты в порядке? — только и спросил Чан, заводя двигатель, хоть и знал, что никто после такого не может быть в порядке. — Не хочу выглядеть так, словно пытаюсь разлучить тебя с семьей, но помни, что что бы она ни сказала, это ложь. Она будет играть заботливую маму до тех пор, пока ты не расслабишься и не начнешь верить ей, а потом поступит так же, как поступала до этого, только уже не угрозами, а методами куда более изощренными.
— Я знаю, хён, — не глядя на Чана, ответил Хёнджин и пристегнулся. — Всё ведь прекрасно понимаю. Пусть думает, что побеждает, а я поиграю в заботливого сына и узнаю достаточно о клубе «Кальмар», чтобы покончить с ним раз и навсегда. Мы ведь справимся, правда?
— Конечно, — улыбка Чана была столь заразительной, что Хёнджин не мог не улыбнуться в ответ. — Обязательно справимся. И я ценю то, что ты вообще согласился на это внедрение. Довезу тебя до модного дома, а потом поеду в тот самый офис… Хотят поговорить со мной о той партии наркотиков, с ними я сейчас и разговаривал по телефону. Надеюсь, в подвале не запрут и наркотой не накачают, — нервно рассмеявшись, произнес Чан и понял, что не сказал Джин об этом ни слова. Собственно, до этого момента он сам не знал, будет ли встреча.
— Тогда я поеду с тобой! — возразил тут же Хёнджин, совсем не оценив шутку.
— Нет, если увидят тебя рядом со мной, то всё сорвется, — покачал головой Чан, хоть ему и было очень страшно. — Нужно еще немного потерпеть, потом всё будет нормально. Я напишу, когда приеду, и если не свяжусь с вами через полтора часа, то вы знаете, где меня искать.
Хёнджин уговаривал еще долго, весь путь, проделанный до модного дома, однако Чан был непреклонен. Сегодня он снова оделся в деловой костюм и получше затянул галстук, нужно выглядеть невозмутимо, как и в прошлый раз. Пистолет находился в кобуре, нож — в кармане. Оружие, конечно, попросят сдать, но так было спокойнее. Да и Джин нужно бы знать, что он собирается делать, и предупредить о рисках, на всякий случай, чтобы она не так сильно волновалась из-за возможного исчезновения. Остановившись у того самого здания, Чан вдохнул ледяной воздух и направился внутрь, где его встретил тот же человек, что и в прошлый раз. Сон Бом сидел за столом, чуть улыбаясь, наверное, это его типичное выражение лица, однако улыбка эта не притягивала, а, напротив, вызывала страх и желание бежать от этого человека куда подальше. Сделав поклон и сев за стол, Чан не поспешил оправдываться, собираясь, как и на допросе в полиции, отвечать на вопросы по мере того, как их будут задавать.
— Это была хорошая партия, совсем новая, — выдвинув нижнюю губу чуть вперед, сказал Сон Бом и поёрзал на стуле. — Очень жаль было ее потерять, знаете ли, да и заказчик очень недоволен, нам пришлось выкручиваться в ваше отсутствие. Мои парни навели справки, сказали, что вас арестовали по подозрению в содействии клубу «Кальмар». Я понял, что вы избавились от партии, это было правильно, но вот… — Сон Бом взял статуэтку и покрутил ее перед лицом. — Чьими руками? Кажется, мы подписывали контракт о неразглашении, или я не прав?
— Мы подписывали контракт, но часть моего персонала тоже в деле, — Чан приготовил ответ заранее, не собираясь подставлять Джин и делать ее соучастницей в преступлении, если правда однажды всплывет наружу. — У меня работают неравнодушные люди, и как только они узнали, что меня арестовали, то тут же подчистили все следы. В конце концов, нам всем это на руку, иначе мне терять было бы уже нечего. Оказавшись в тюрьме, я бы сдал вас всех, и плевать, если бы после этого меня убили.
— Вы угрожает? — хмыкнув, спросил Сон Бом. — Я начинаю думать, что связался с ненадежным человеком.
— Вы связались с человеком, который пришел сюда ради денег, а не ради идеи, — парировал Чан, откинувшись на спинку стула и толкнув языком щеку. — Помнится, когда мы встречались с вами впервые, вы сказали, что если меня поймают, то вы и пальцем не шевельнете, чтобы меня вытащить, а значит, у вас нет передо мной никаких обязательств, кроме как платить за поставки. Следовательно, и у меня тоже перед вами никаких обязательств, кроме как эти поставки осуществлять. Я готов заплатить вам за те убытки, которые вы понесли, но не более того.