— Точно! — Йона щелкнула пальцами, над ее головой только мультяшной лампочки не хватало. — Ты и они — просто гении! Мне кажется, бежать бессмысленно, мой отец точно занимается чем-то незаконным, и если его на этом поймать, то будет возможность засадить его далеко и надолго! Правда, он может откупиться, но мы подключим кого-то типа Чон Ванху, дадим такие показания, что он не сможет отвертеться, и заживем прекрасно!
Глаза Йоны горели безумным огнем, в каждом ее слове читалась ненависть к господину Чхон и желание избавиться от него как можно скорее. Джин смотрела на подругу с сочувствием и не понимала, какого это. Какими бы ни были госпожа и господин Мун, зла им желать не хотелось, а тем более — долгих лет тюрьмы. Как можно было довести своего ребенка до того, чтобы он мечтал отправить тебя далеко и надолго, если не сказать — навсегда? Но господин Чхон действительно отравлял Йоне жизнь, держал ее на цепи и не давал вздохнуть, и если раньше она смиренно принимала это, то теперь не намерена была пускать свою жизнь под откос и потворствовать всем желаниям своего отца, которые год от года становились всё безумнее. Да, если они потерпят поражение, то тогда Йоне точно несдобровать, однако Джин готова была помочь в чем угодно, лишь бы скорее избавить подругу от кошмара, в котором она живет. А Хан не остановится ни перед чем, чтобы вызволить свою принцессу из башни, да и все парни — тоже. Теперь оставалось только разработать подробный план действий.
— Это там Донхён? — чтобы отвлечь саму себя от мрачных мыслей, спросила Йона и указала в сторону. — Странно, он уже больше недели в универе не появлялся, думала, он сдох в канаве или тюрьме, — она пожала плечами и принялась и дальше рассылать сообщения. Уже сегодня они насладятся прекрасным зрелищем. — Ты чего застыла? Пойдем за кофе, а то без него я у профессора Мин точно усну.
— Погоди буквально одну секунду, — Джин поставила сумку на подоконник и уверенной походкой направилась к Донхёну, постучала ему по плечу и, когда он обернулся, сняв наушник, врезала ему со всей силы кулаком в глаз. Йона аж зажала рот от удивления и издала победный возглас, когда Джин, не собираясь останавливаться, ударила еще раз, на сей раз в висок, и тряхнула рукой. — Еще раз полезешь к Чану или кому-то из парней — я тебе кадык вырву и заставлю его сожрать, ты уяснил?! Ладно ко мне, я стерплю, но к ним больше не подходи, иначе я тебя засужу! Не за то, что ты сделал, так придумаю причину!
— Ты больная?! — вскрикнул Донхён, хватаясь за глаз и подавляя желание дать сдачи. Но тогда он точно вылетит, сначала из университета, потом из дома, а затем, может, и из окна. — Ты что себе позволяешь, сука?!
— Ах, теперь я сука, а до этого в любви клялся! — расхохоталась Джин, пока все уставились на них с вылупленными глазами. — Лживая мразь! Я не позволю тебе трогать Чонина, Чана или кого-то еще, и если ты думал, что у тебя всё получится, то очень сильно ошибался! Еще в первый день, когда ты принес мне кофе, надо было вылить тебе его на голову! — она сдула с себя прядь волос и, не удержавшись, дала еще одну пощечину, услышав вскрик. — Передай госпоже Пак мои наилучшие пожелания и соболезнования, что ее сын — конченый ублюдок.
Джин подошла к подоконнику, схватила свою сумку, взяла оторопевшую Йону за запястье и повела вниз по лестнице, туда, где у них должна состояться пара. Адреналин до сих пор скакал, как бешеный, кулаки так и чесались сделать с Донхёном еще что-нибудь, но нужно было успокоиться. Трудно забыть о том, что и парни, и Джин с Йоной пережили из-за этого ублюдка, да никто и не собирался этого делать, намереваясь спросить со всех по полной. Еще одна радость не заставила себя долго ждать: уже в аудитории Хэми смотрела в телефон, не переставая хмуриться, а когда вышла и засобиралась домой, то выслушала столько оскорблений и унизительных слов, сколько не было в ее жизни, наверное, никогда. Йона возликовала, когда, поправляя шарф перед зеркалом, увидела Соль, бегущую вслед за рыдающей в три ручья подругой. И это еще не конец. Если Джин обвинили в том, что она шлюха, основываясь только на дружеских фотографиях со всеми, кроме Чана, то отмыться от столь мощных обвинений Хэми сможет нескоро.
Когда за ними приехал Чан и увидел проходящего мимо Донхёна с синяком под глазом, то повернулся со взглядом, полным непонимания, и Джин только пожала плечами, загадочно улыбнувшись. Зато Йона принялась расписывать эту сцену во всех красках, в особенности ту помпезную речь, которую пришлось выслушать Донхёну в свой адрес. Не веря своим ушам, Чан долго смеялся, поворачиваясь к Джин за подтверждением, и та гордо кивала, счастливая от одного только факта, что она не струсила и сама дала отпор. Когда Йона выскочила из машины и помахала ладонью, побежав прямиком в квартиру Хана, Чан глубоко вздохнул.