— Я от тебя не ожидал, — сказал он, до сих пор находясь в легком шоке.
— Есть у кого учиться, — покачав головой, сказала Джин и, схватив Чана за щеки, внезапно, на радостях, поцеловала его в губы. — Должна же я была как-то вас защитить, не всё мне в стороне стоять. Честно говоря, давать отпор очень страшно, а потом входишь во вкус и такой — бам! Мы когда с Чонином начали драться с теми спортсменами, я махала палкой туда-сюда, и потом из перцового баллончика им всем! Спасибо, что купил! Незаменимая вещь! Короче, если кто-то будет тебя обижать, говори мне! Обязательно заступлюсь! Тут же прибегу!
— Тише ты, воинственная моя, — Чан погладил ее по голове, зайдясь в припадке дикого смеха. — Это я должен тебя защищать, а не ты меня. И только попробуй еще раз промолчать, если вы с Чонином или кем-то еще решите ввязаться в драку, я ведь тоже очень за тебя переживаю.
— Ну и зря! Теперь я умею за себя постоять! — Джин обняла руку Чана и почувствовала его поцелуй на макушке.
*****
Вбежав в квартиру Хана, Йона поправила пальто и постучалась в дверь. Нужно было отвлекать его до последнего, пока Джин и парни всё подготовят, и желательно — очень хорошо провести время до наступления вечера. День начался просто прекрасно, даже госпожа Чхон ни разу не написала, уже, видимо, смирившись с тем, что без отца дочь приструнить некому, да и поверженные Донхён и Хэми доставили столько радости, сколько не было уже очень долгое время. Щелкнул замок, Хан открыл дверь, высунувшись наполовину, и попросил подождать. Вернулся через пару минут, когда Йона, выгнув бровь, слушала какие-то шорохи, доносящиеся из квартиры, и только тогда позволил войти. Теперь-то было понятно, чего заперся, потому что пахло моющими средствами, все провода были убраны в сторонку, на всех поверхностях — ни пылинки, фотографии развешаны ровно, да и фартук Хан забыл снять, побежав к духовке сразу же, как только Йона вошла. На кухню повалил пар, пахнущий чем-то вкусным, вроде как курицей, на столе стояли цветы, ароматическая свеча и две тарелки с палочками.
— Не знаю, что тут вышло, я не так часто готовлю, — крикнул Хан, закрыв духовку ногой и поставив поднос на столешницу. — Если что, не суди строго, я старался, — он вытер пот со лба, снял таки фартук и набросился на умиленно смеющуюся Йону с поцелуем, не отлипнув потом еще несколько минут. — Мне хотелось, чтобы тебе было комфортно, — тихо проговорил Хан, наконец отпрянув.
— С тобой мне всегда хорошо, — Йона села на диван, сложив руки на коленях, и принялась рассматривать квартиру. Да, она уже была здесь, но ее взгляд приковывали только фотографии и звукозаписывающие устройства, теперь самое время рассмотреть и интерьер. — Как ты себя чувствуешь? Голова часто болит?
— Не чаще, чем могла бы, — Хан плюхнулся рядом, вновь обняв Йону одной рукой. После выхода из тюрьмы он стал еще нежнее и ласковее, хотя казалось бы, куда уж больше. — Со мной всё хорошо, скоро окончательно поправлюсь. Сегодня утром ходил в больницу на обследование, мне сказали, что рука зажила полностью, но пока желательно ее не напрягать, и что голова тоже скоро пройдет.
— Это замечательно, Джисони, — Йона окольцевала его шею руками, радуясь, как за себя саму. — Ты у меня должен быть здоровым. А пока тебе нужно меня покормить, потому что когда я голодная, то начинаю очень сильно злиться. Сегодня Хэми наконец-то свое получила, я довольна, но в животе уже урчит.
— Секунду!
Хан быстренько подстелил под тарелки салфетки, проверил, нет ли на вилках, ножах и палочках пятен, разложил курицу и достал шампанское, а потом зажег свечу. Темнело в это время года рано, так что весьма кстати. Для Йоны и раньше много кто устраивал романтические свидания, водил ее в рестораны и кафе, заказывал самые дорогие блюда, дарил подарки, но Хан… С ним всё совсем иначе. Будто оказываешься в волшебной сказке, из которой не хочется выбираться. Всё, что находится вокруг него, даже воздух, словно превращается в золото, как от прикосновения руки Мидаса, приобретает краски, а еще порхают бабочки. И Йона любовалась, подперев голову рукой, профилем Хана, пока он суетился, заканчивая приготовления, его руками, плечами, тонкой талией, не понимая, как она могла раньше утверждать, что они друзья, если после каждого поцелуя горели губы и сердце билось чаще.
— Давай пробовать, — Хан поставил курицу перед Йоной и, потирая ладони друг от друга, принялся ждать, когда она откусит кусочек. — Пересолил? Переперчил? Кимчи? Что-то наоборот нужно было добавить? — чуть вылупив глаза, начал спрашивать он, тогда как Йона просто жевала, входя во вкус.