— Джисон, ты так волнуешься, как будто открыл свой ресторан, а я критиком заделалась, — вытирая подливу с уголка губ, улыбнулась Йона. — Всё очень вкусно, — и в подтверждение своих слов она засунула в рот побольше курицы, пока ее живот праздновал утоление дикого голода. А Хан приступил к еде, только когда успокоился и удостоверился, что Йона точно довольна. — У тебя же не было на вечер никаких планов?
— Думал прогуляться с тобой, — ответил Хан, откладывая пустую тарелку в сторону. — А что?
— Хотела сводить тебя кое-куда, — загадочным тоном ответила Йона, — и отказы не принимаются, мы с тобой давным-давно нигде не бывали. Ой, честно говоря, мы будто с нашего первого поцелуя встречаемся! Мне здесь, рядом с тобой, так здорово, вот бы каждый день жить здесь и видеть тебя, — Йона взяла Хана за обе руки и разулыбалась, осознавая, что выглядит, как умалишенная. Но знала, что здесь она может не притворяться какой-то другой.
— Ты — мое счастье, жаль, раньше этого не понял.
Хан поцеловал ее пальцы и отпустил, когда она отлучилась в туалет. Потом похлопал себя по карманам, проверяя наличие телефона, чтобы посмотреть время, но когда не обнаружил, то постучал по экрану мобильного Йоны и увидел сообщение от Минхо, приславшего слово «хорошо» и три черных сердечка, а потом встал в ступор. Не впервые Хан замечал их странные взаимоотношения, превратившиеся из ненависти в нечто несуразное, а теперь и вовсе понял, что начинает ревновать. Ко всем в принципе. И без того валялся в больнице, всё время крутя в голове, что недостоин Йоны и что она действительно могла бы найти себе партию получше, чем парня, нелегально гоняющегося за преступниками и не такого уж богатого. Покрасивее тоже. А теперь Минхо начал слать ей сердечки и постоянно быть рядом, чего Хан долгое время делать не мог. Но нужно было отбросить все негативные мысли, в конце концов, Йона очень прямолинейный человек, и если бы она вдруг решила расстаться, то точно бы сказала об этом.
— Так, я здесь, чем займемся до вечера? — она прибежала с улыбкой, не сходящей с лица даже во время еды, и Хан окончательно успокоился. — Ты же вроде тоже смотришь ужасы? Есть попкорн? Я пожарю, а потом можем что-то глянуть!
— Кажется, пара пачек с зернами у меня валяется… Но я сам могу…
— Не-а! — возразила Йона, побежав на кухню. — Джин не даст соврать, что у меня получается просто отменный попкорн! — она мельком поцеловала Хана в кончик носа, достала сковородку, схватила протянутые ей пакетики с зернами, включила плиту и принялась за жарку.
Йона не соврала, попкорн действительно получился вкусным, и Хан съел сам почти всё, не прошло и двадцати минут фильма. Ужастик был далеко не самым страшным, местами даже забавным, но ничего другого и не ожидалось, потому что в последнее время чего-то действительно стоящего снимали мало, а всё хорошее Йона уже давно пересмотрела на несколько десятков раз. Когда время подошло к восьми вечера, стало понятно, что пора ехать. Хан послушно оделся, сел в такси и попытался догадаться, куда его всё-таки везут, а когда машина выехала загород, то начал волноваться, уже не понимая, что Йона, держащая его за руку всю дорогу и смотрящая в окно, могла придумать. Кругом сплошной лес, да и только, и несколько фонарей, дальше — деревянный домик, из трубы которого валил пар. Такси остановилось, Хан быстро сказал «спасибо» и вышел, озираясь по сторонам, а затем Йона схватила его за руку и повела внутрь.
— Сюрпрайз! — воскликнул Минхо, как только они оказались внутри. Потом рванули хлопушки с конфетти, а Чанбин громко закричал. Отряхнувшись, Хан рассмотрел каждого по очереди: все в клетчатых пижамах, с какими-то аксессуарами, тапочках; Джин с хвостиком на голове и широкой улыбкой, только Сынмин чуть в стороне, разжигающий потухший огонь в печке. — На, надевай! Это тебе! — Минхо швырнул пакетик с пижамой.
— Мы решили отметить твое выживание, которое войдет в историю, выздоровление и окончание нашего заключения, — пояснил Феликс, смотря на то, как губы Хана растягиваются в улыбке, а на глаза наворачиваются слезы. — Давненько мы так не собирались, так что уже пора. Это ее идея, — он показал в сторону Йоны, а Хан, повернувшись, тут же кинулся к ней в объятья.
Быстро переодевшись, Йона и Хан присоединились к остальным, и Джин тут же принесла разведенную из мёда, кофе, авокадо, петрушки, желатина и картофеля маску, а потом начала наносить ее вдоль мышц на лица каждого. Первым стал Хёнджин, послушно ждущий, пока закончат, потом противящийся Чонин, затем Чанбин, подложивший руки под голову и нацепивший на глаза огурцы, явно наслаждаясь процессом. Сынмин вытер копоть и пот со лба, закрыл печку и присоединился ко всем, Йона работала с Феликсом, Ханом и Чаном, сами девушки справились без чьей-либо помощи, смотря на себя в зеркало. Играла тихая расслабляющая музыка, ароматно пахло настоящим деревом и огнем, в окно светила луна, горел приятный свет. Чонин предложил поиграть во что-нибудь, пока они лежат, а сам уже не мог лежать с этой маской, стекающей по шее, не выносил, когда на лице или руках что-то влажное. Джин позаботилась о нем первым, когда истекло полчаса, а Чанбин пожаловался на то, что хотел съесть всё это месиво, настолько вкусным ему показался запах.