— Правда или действие? — предложила Йона и достала пластиковую бутылку. Все остальные сели в круг. — Так, вопрос задает Сынмин, а отвечать будет… — горлышко указало на Хёнджина. — Вперед! Только чур действия придумывать сложные!
— Хорошо. Правда или действие? — спросил Сынмин.
— Правда, — ответил Хёнджин, опершись на вытянутые за спиной руки.
— Тебе понравилось в том борделе? Хотел бы сходить еще раз?
— Выбери один вопрос!
— Тогда первый.
— Секс не мог не понравиться, потому что… ну, потому что, — ответил Хёнджин, чуть подумав. — Но вот обстоятельства весьма нерасполагающие, поэтому всё-таки «нет». Я очень не хотел этого делать, мне просто пришлось. Такой ответ устраивает?
— Более чем, — развел руками Сынмин.
— Теперь вопрос задает Хёнджин, а отвечать будет, — Йона покрутила бутылочку. — О, Минхо! — она с интересом уставилась на него, не скрывающего, по ощущениям, вообще ничего. — Давай, Джини!
— Что ж… Я так понимаю, правда? — спросил он, и Минхо кивнул. — Тогда я вот что спрошу: когда дни рождения у твоих котов?
— Откуда я знаю?! С улицы всех подобрал!
— Тогда ты выполняешь действие, раз ответа нет! — Хёнджин чуть-чуть подумал, а Минхо пришлось смириться. В конце концов, просто задавать вопросы — невесело. — Пусть Йона почешет тебя под подбородком, целую минуту, а я запишу это на видео! Только ты будешь всё это время улыбаться!
Зубы Минхо заскрипели, но он всё же, схватив свою подушку, сел рядом с Йоной и зажмурил глаза, вымучивая улыбку, пока она с довольным видом чесала его не только под подбородком, но еще и за ухом, а Хёнджин всё это снимал, высунув язык, пока все остальные смеялись, не веря в то, что они видят. И только Хан был несколько недоволен, но заразился общим весельем. Спустя несколько прокруток очередь дошла до самой Йоны, ей представало отвечать, а вопрос должен был задавать как раз таки Минхо, и он планировал отомстить.
— Итак, были ли у тебя чувства к кому-то из нас, кроме Хана? — он прищурил глаза, глядя выжидающе.
— А если я скажу, что к тебе, то очень польстит? — тем же саркастичным тоном, что и он, спросила Йона. Минхо повел плечами. — Нет, ни к кому. Вы все ребята прикольные, симпатичные, добрые, милые, но мой идеал слева от меня, — она нежно дотронулась до руки Хана и сплела их пальцы. — Значит, вопрос задаю я. Так, кому же? — она снова покрутила бутылочку. — Чан! Теперь отвечай: как давно ты запал на Джин? В какой день это произошло?
— Не могу сказать точно, — чуть подумав, ответил Чан, — наверное, в день, когда я защитил ее от тех парней, стал переломным. Но симпатизировать я начал раньше, просто однажды пришел домой, увидел от нее сообщение и начал улыбаться, поняв, что мне очень хочется быть с ней.
Когда все интересующие и компрометирующие вопросы были заданы, а Чонину, отказавшемуся отвечать, даже пришлось дойти до соседнего домика и спросить, который сейчас год, началась фотосессия. Первым с фотоаппаратом бегал Сынмин, щелкая им без конца и края. Чанбин и Чан стояли, модельно выставив ногу вперед, положили ладони на колени, подняли вторую руку вверх и надули губы, Джин и Йона поцеловали Феликса, прикрывшего рот, в щеки с обеих сторон, Минхо донимал Чонина, Хан потом полез ко всем со своими ласками, затем Чан поднял на руки Джин, а Хан — Йону, и их запечатлел Чанбин. Надев украшения в виде детских игрушечных корон, они сфотографировались и в одиночку, и компанией, Йону фотоаппарат застал обнимающей сопротивляющегося Минхо за пояс, Чонин запрыгнул на шею к Сынмину, все парни облепили Чана, довольного, с разных сторон, Феликс и Хан уселись на Хёнджина, Джин сфотографировали, надевающую дьявольские рожки на Чанбина, а потом, поставив камеру напротив себя и поставив таймер, застыли всей дружной компанией и сделали несколько снимков.
— Я их распечатаю для себя, — прижав фотоаппарат к груди, сказала Йона, когда просмотрела все фото.
— Мы с Джин выйдем подышать, ладно? — сказал Чан, надевая куртку сначала на Джин, а потом на себя.