— Йона, что это…
— Чтобы нам не помешали, — она закрыла дверь на замок, кинула ключ в сторону, оттолкнула Хана и пододвинула уже приготовленный стол. Вот теперь к ним наверняка никто не сможет зайти. — Джисони, иди ко мне, чего ты боишься? — Йона опустила его на кровать и села сверху, прижавшись к животу, а потом высунула язык. Кажется, от нее, помимо масел, отдавало легким запахом соджу. — Я же не кусаюсь. Хотя смотря где, — она прошептала это Хану на ухо и прикусила мочку его уха, двинув тазом. Как всё быстро.
— Возможно… может быть… — Хан не знал, как реагировать, поэтому безропотно слушался, когда Йона начала стягивать с него футболку, а затем приспускать штаны. — Послушай, посмотри на меня, — он положил руки на ее щеки и сглотнул, увидев взгляд хищной кошки. — Ты пьяна, сейчас немного не в себе. Я знаю, что мы собирались это сделать, но мы тогда не встречались, а сейчас, сейчас… — Хан почувствовал, как его роняют на кровать и нависают сверху, и оголенная грудь стала выглядеть еще привлекательнее. — Сейчас другое, — продолжал он, пока Йона припала к его шее губами. — Сейчас мы вместе, в отношениях, и может пока рано…
— А разве в отношениях не занимаются сексом? — спросила она между поцелуями, и Хан почувствовал, как его член снова упирается в лоно Йоны. — Разве мы не ждали этого так долго? Я ведь начала готовиться еще до того, как выпила… Спланировала всё это, — она рыкнула, провела ногтями по ключице и плечу Хана, а затем поскользила рукой по его прессу. — Разве ты не хочешь меня, Джисони? Я знаю, как ты на меня смотришь и о чем думаешь перед сном… так давай просто трахаться всю ночь без перерыва, мне надоело ждать.
— Просто я… я… — он вздохнул от удовольствия, когда Йона начала ерзать тазом на его члене. — Мне казалось, что может… может, ты еще не готова?
— А может это ты не готов? — оторвавшись, Йона легла на его тело полностью и поласкала щеку, проведя по ней ногтями и вызвав табун мурашек. — Я готова и хочу этого, так что тебя останавливает? О чем ты думаешь, Джисони?
Хан хлопнул глазами, обдумывая ответ.
— Сейчас о том, чтобы раздеться, — признался он и начал стягивать с себя штаны, решившись избавиться от всех сомнений. — Ты хочешь сверху? Тогда садись, — Хан произнес это, оставшись полностью голым, но и тут Йона нашла, чем его удивить, опустившись на коленки, положив руки на его бедра и обхватив член губами, начав тут же работать языком. — Ты что?! Не надо! Пожалуйста, это какое-то униж… Ах! — вырвалось у него само собой, когда Йона провела языком по кругу и заглотила чуть побольше, собираясь доставить Хану незабываемое удовольствие. — Ну что ты делаешь?.. Господи, я же так могу и быстро…
Йона не дала ему дойти до финала и закончила, а потом вновь набросилась, опять став похожей на кошку, и, прижав Хана к изголовью кровати, сначала потерлась лоном о член, чтобы выработать еще больше смазки, и села на него сразу и полностью. Удовольствие прилило тут же, понимание, что они наконец-то занялись сексом, его подпитывало, хотелось кричать, срывая голос. Йона меняла ритм, то двигаясь быстро и интенсивно, то плавно, чуть подпрыгивая, то делая круговое движение тазом, тем самым доводя Хана до того, что он просто не мог открыть глаз, откинув голову и высунув кончик языка. Это заводило, срывало крышу. Они вспотели, стали липкими, тело само просило еще. Теперь Йона сбросила с себя роль доминанта и позволила уложить свою голову на подушку, обняла спину Хана и выгнула поясницу дугой, желая впускать его в себя до бесконечности. Быстро, насыщенно, ярко, словно вокруг витают искры, горло пересохло от стонов и вздохов.
— Да… — хрипло прошептал Хан, слегка улыбнувшись, когда сделал резкий толчок. — Йона, почему мне так хорошо?.. За что ты такая?
— Какая? — продолжая заигрывать, спросила она на вырвавшемся вздохе.
— Какая есть. Страстная, красивая, нежная. Моя, — добавил в конце Хан, безропотно ложась на спину, когда Йона того потребовала и снова села сверху, без устали качая бедрами вперед и назад. — Я хочу видеть тебя, слышать, обнимать, целовать, заниматься сексом, писать для тебя песни, петь для тебя, дышать тобой, — пока он говорил, у Йоны начала кружиться голова, она не знала, что еще сделать, чтобы выразить всю свою любовь и показать, как ей хорошо. — Хочу любить тебя всегда, единственную.