— Просто не оставляй меня, — прошептала Йона, наклонив корпус и втянув Хана в поцелуй, но не переставая двигаться. Хан крепко сжал ее мягкую грудь, наслаждаясь тем, какая она наощупь. — Джисони, будь моим. Всегда, как ты и сказал. Ни на минуту не хочу разлучаться.
— И я тоже… — она снова провела ногтями по его прессу и сделала резкий толчок. — Боже, Йона!..
— Джисон!
Выкрикнули они одновременно и, больше ни говоря ни слова, продолжили. Языком любви стали их тела, слитые воедино, тень Йоны, плавно двигающееся, так красиво отбрасывалась на стену, и Хан не мог не любоваться. Одеяло всё смялось, цепляемое пальцами, намокло, одежда так и валялась на полу. За первым раундом после небольшого отдыха последовал второй, за ним третий и четвертый. Не хотелось отрываться, выходить к остальным и разбивать уединение, украшаемое сладкими стонами и счастьем, взлетевшим к небесам. Они перепробовали много поз: боком, сидя, лежа, на полу, стоя у стола. Когда за окном занялся рассвет, Хан устало откинулся на подушку, положив запястье на лоб и стерев пот. Йона легла рядышком, на плечо, и прижалась сильно-сильно, скинув прилипшие волосы. Усталость накатила слишком сильно, ей тяжело было противиться, оба выбились из сил, но не переставали гладить друг друга по спине и груди в полусонном бреду. Кое-как поднявшись и вытащив из-под себя одеяло, они снова легли на кровать.
— Сегодня по большей части доминировала я, но тебя жестким тоже очень хочется увидеть, — шепотом проговорила Йона, и вот теперь-то щеки Хана загорелись от стыда. Когда она говорила что-то в таком роде, всегда хотелось зарыться под землю. — В общем, когда я проснусь, то хочу, чтобы твой член был уже у меня между ног, понятно тебе?
Быстро отвернувшись и накрывшись одеялом с головой, чтобы не выдать своего смущения, Хан пролепетал только тихое:
— Угу…
— Ой, да повернись ты ко мне, — Йона убрала с его головы одеяло и поцеловала в шею. — Со временем мы уберем твое стеснение, — она обняла его за пояс, только тогда Хан повернулся и прижал ее голову к своей груди. — Как же с тобой хорошо…
Едва договорив эти слова, Йона уснула, но, к ее сожалению, не проспала и пары часов. Проворочавшись в кровати еще несколько минут, она решила себя не мучить и встать, убрав руку Хана и нежно положив ее на простынь. Утро было туманным, освежающим, видно только очертания деревьев и озера, внутри тоже лишь мир и покой. Выйдя на террасу, Йона закрыла глаза и глубоко вдохнула, начав улыбаться. Перед взором стояло только лицо Хана, их совместная ночь, пролетевшая, как один миг, тело до сих пор чувствовало эту сладкую истому.
Но вдруг появился еще кто-то и встал рядом.
— Здорово вы пошумели, — сказал Чонин, облокотившись на перилла. — Хотел прийти, чтобы позвать вас есть торт, но потом услышал много интересного. Фу! Неужели секс — это правда настолько приятно, как все говорят?
— Ничего ты, хлебобулочное изделие, не понимаешь в любви, — Йона потрепала его по голове, как щеночка. — Вот когда встретишь кого-то, как я встретила своего Джисони, тогда и поймешь, какое это счастье — быть с любимым человеком в постели. Дарить ему удовольствие, тепло, радость… И знать, что он тоже любит тебя.
Глава 40. Блюдо, которое подают холодным
Пробуждение впервые за долгое время было очень спокойным, кровать показалась мягким облаком, из объятий которого не хотелось уходить, солнце светило только сквозь теневые шторы, и Хан, приоткрыв глаза, сладко потянулся, почувствовав хруст в локтях и позвоночнике. Йоны рядом не оказалось, должно быть, она уже встала, и не мудрено, на часах почти двенадцать. Ночь — словно яркая вспышка, до сих пор не верилось до конца, что это был не очередной наполненный событиями сон, а самая что ни на есть реальность. Провалявшись еще с пару минут в кровати, Хан решил встать, ему не терпелось увидеть Йону снова, получить лишнее подтверждение, что они действительно спали в обнимку на одной постели, обнять и поцеловать. Жаль вот только, что уже сегодня они снова разбегутся по своим домам, и неизвестно, когда они увидятся в следующий раз, оставалось надеяться только на то, что очень скоро. Однако Хан не успел выйти на улицу, Йона прибежала первой и набросилась с ласковыми поцелуями.
— Наконец-то моя спящая красавица проснулась, — сказала она, чмокая Хана в губы и тем самым вызывая у него улыбку. — Мы тебя давно уже ждем, Чонин и Чанбин мясо на мангале жарят, все закуски готовы, но мы с Чаном запретили кому-либо начинать есть, пока ты не выйдешь, — Йона прижалась крепко-крепко, и Хан без слов понял, что она тоже чувствует приближающийся момент разлуки и не хочет уходить.