Настала пора собираться, и Джин окинула взглядом дом, складывая вещи в сумку, жалея, что они все не могут остаться здесь еще на денек, вдали от городской суеты и волнений. Но им с Чаном хотя бы повезло, они могут прямо сейчас уехать вместе и остаться вдвоем на столько, на сколько захотят, в отличие от Йоны и Хана, жмущихся друг к другу и вынужденных вновь разлучаться не по своей воле. Когда уже в этой жизни хоть что-нибудь станет проще? Точно не сегодня. Солнце стало садиться слишком рано, уже к четырем часам дня оно начало закатываться за горизонт, даря свои последние на сегодня лучи, зато отсутствие ветра и снега радовали, так не хотелось зимы, никому из них.
— У меня для тебя подарок, — Йона достала из своей сумки пакет и протянула его удивленному Хану. — Только открой, пока никто не видит, там кое-что интересное, — она сжала руки в замок, чуть высунув кончик языка, и отчего-то разволновалась, когда Хан вынул сначала два своих портрета, а потом черную атласную ткань и развернул ее, ошалев больше, чем до этого. — Я решила, что раз у нас уже была первая ночь, то вторую можно провести поинтереснее. Забери к себе, буду надевать там.
— Ты где это нашла?! — Хан неловко рассмеялся, когда увидел парные трусы: мужские с ключом и женские — с замком. И еще вторые, на этот раз с одинаковыми изображениями мишек. — Знаешь, ты удивляешь меня с каждым днем всё больше.
— Люблю удивлять, храни в тумбочке у кровати, — Йоне полегчало, когда Хан принялся радостно разглядывать свои боксеры. Ей пришлось пройти множество испытаний, прежде чем она выяснила размер, да и показаться законченной пошлячкой тоже не хотелось. — Джисон… сегодня приезжает отец, — сказала Йона, хоть ей и не хотелось омрачать радость столь грустной новостью. Хан тут же посуровел и сложил подарок в пакет, уперев руки в бока. — Мать не проболтается о нас, но теперь видеться станет проблематично, ты и сам понимаешь… Не беспокойся, я обязательно что-нибудь придумаю, обещаю тебе. Найду способ его шантажировать.
Хан не знал, что на это ответить. Всё, касающееся господина Чхон, сопряжено с риском, и Йона фактически должна была нырнуть в самое жерло вулкана, а потом ходить по дому, как по минному полю. Если их роман раскроют раньше положенного, то всему придет конец, и все это понимали, хоть и старались не говорить вслух. Молча прижав к своей груди голову Йоны, Хан поцеловал ее в макушку, в мыслях молясь о том, чтобы эта любовь не пала жертвой амбиций господина Чхон и его непомерной жажды власти. Прощаться было особенно тяжело, но все уже рассаживались по машинам, сложив в багажники вещи. Феликс решил поехать с Йоной, во-первых, чтобы защитить ее в случае чего, а во-вторых поговорить кое о чем, что уши Хана пока слышать не должны
— Нервничаешь? — спросил Феликс, как только они выехали на трассу и направились в сторону особняка семьи Чхон. Да, вопрос был глупым, но так Йона уверится, что всем на нее не наплевать.
— Немного… Пока отца не было, мне казалось, что всё хорошо, а сейчас всё прямо сжимается в груди, — вынув из сумки вейп, Йона приоткрыла окно и затянулась. Никотин мало чем поможет в этой ситуации, но только он один сейчас мог хоть немного успокоить. — Феликс, я хочу посадить этого монстра далеко и надолго, даже… Порой мне хочется, чтобы он умер. Чтобы его сбила машина, чтобы его придавило кирпичом, ударило током, да что угодно, лишь бы однажды он не вернулся домой. Меня пугают эти мысли, мне от них дурно, иногда кажется, что я становлюсь таким же чудовищем, как и он, но я не могу перестать думать. Смотрю на Джисона, вспоминаю тот кошмар, который видела в детстве… тот труп… — она тяжело вздохнула, подперев голову рукой, и начала молиться, чтобы дорога не заканчивалась как можно дольше. — Мне так не хочется, чтобы он пострадал из-за меня, но порой мне кажется, что… что мне легче самой убить отца и избавиться от этого ужаса. Ты читал «Семью Ченчи»?
— Нет, — ответил Феликс, глядя то на Йону, то на дорогу. Слушал внимательно, обдумывая то, что скажет после.
— Когда я читала, то невольно представляла себя, — она покачала головой и поджала губы. — Суть в том, что в одной итальянской семье жил отец-тиран, но у него было столько денег и власти, что все жалобы на него заканчивались ничем, все его боялись. Он глумился над сыновьями, потом выгнал их, бил дочь, издевался над второй женой… Все только разводили руками, потому что Ченчи занимался благотворительностью, прям как мой отец, помогал бедным, но в своей семье творил что вздумается. Когда стало окончательно ясно, что власти города бессильны, дочь и жена решили нанять убийц, но что-то не получилось, я уже не помню, и они сами убили Ченчи. Всё закончилось ужасно, в итоге следствие выяснило правду, а потом женщин казнили на главной площади… — Йона сделала паузу, тяжело было и дальше рассказывать, но она взяла себя в руки, заставляя голос не дрожать. — И я подумала: неужели в жизни всё так и заканчивается? Неужели эта девушка и молодая женщина должны были умереть за то, что хотели себя защитить? Почему когда Ченчи творил ужасное, все закрывали глаза? И почему с тех пор ничего не изменилось? А вдруг… вдруг для меня и Джисона всё закончится точно так же?