— Но вы ведь не одни, вас есть, кому защитить, — Феликс знал, что это звучало не очень убедительно, однако дать понять человеку, что он не один, очень важно. — Мы будем бороться до последнего, но не делай глупостей, не подставляй себя. Потерпеть осталось недолго, мы разберемся. Поверь, я повидал за последние несколько лет столько ужасных вещей, которые многим не снились даже в самом кошмарном сне, и знаю, как это бывает. Желание защитить себя и Хана во что бы то ни стало не делает тебя плохим человеком, — Феликс плавно повернул и остановился на светофоре. — Поначалу я тоже чувствовал себя вселенским злом, долго привыкал к стрельбе, дракам, поножовщине, столько раз ловил себя на мысли, что хочу убить. Например, когда Чонин упал с каната, когда Уджин подставил Чана, когда стреляли в Хана и Сынмина, когда случилась та авария, да много чего было. Но как еще бороться с этим злом? Как еще спасти людей, попавших в беду, уберечь близких? Только грубой силой. Многие говорят: нельзя отвечать злом на зло, нужно уметь отпускать, прощать, полагаться на вселенскую справедливость, но…
— Справедливость вершим мы сами, — закончила за него Йона. — Феликс, спасибо, что и ты, и все остальные есть. Я так счастлива, что судьба снова свела нас с тобой и что ты появился тогда, когда я больше всего нуждалась в помощи. Раньше мне казалось, будто я смирилась с ролью игрушки в руках отца, но теперь у меня есть надежда, что всё вот-вот будет хорошо, — Йона положила руку на плечо Феликса, сдерживая слезы благодарности. Ей правда стало легче от этого разговора. — Когда всё это закончится, мы обязательно добьемся того, чтобы тебе снова позволили общаться с Оливией. И еще раз прости, что я так подставляла тебя с Рэйчел.
— Это было уже очень давно, — сказал Феликс, слегка растянув губы в улыбке, а потом резко нахмурившись. — Постой, ты сказала, что твой отец занимается благотворительностью? — Йона кивнула, не понимая, отчего он так напрягся. — А ты, случайно, не знаешь, куда он перечисляет деньги? В какие фонды?
— Нет, но могу попытаться выяснить. А это настолько важно?
— Да, это может быть… Обсудим чуть позже, — Феликс замолчал, когда они подъехали к особняку, и отстегнул ремень безопасности. О главном им с Йоной предстояло поговорить чуть позже, сейчас они не успели, потому что была тема поважнее. — Ничего не бойся, я рядом с тобой, — сказал он, прежде чем открылась калитка, а потом появилась излишне радостная госпожа Чхон, расцеловавшая Феликса в обе щеки.
— Как я рада, что ты заехал! Давненько мы тебя не видели, — она поцеловала и Йону, — проходите, проходите, у нас здесь как раз неожиданные гости. Надеюсь, ты не забыл, где и что у нас находится, мойте руки, кладите вещи и идемте за стол! Джун уже приехал, устал с дороги, — госпожа Хван убежала на кухню, начав суетиться вместе с экономкой, а Феликс и Йона неоднозначно переглянулись, даже не подозревая, что там за гости.
Войдя в столовую, они встали как вкопанные, не зная, как комментировать увиденное даже в своей голове. Экономка расставляла чашки с чаем перед каждым из гостей, господин Чхон весело разговаривал с Ча Суми, рядом с которой сидела Виён, непонятно откуда здесь взявшаяся, напротив расположилась госпожа Хван, бросившая на Феликса мимолетный взгляд. Разумеется, она его узнала, и отнюдь не из-за модных журналов, а из-за той потасовки в собственном доме, случившейся во время операции по спасению Хёнджина и Чана. Страннее компанию придумать было сложно, в данный момент Йона не знала, чего ей хочется больше: выдернуть волосы Виён, ударить отца по голове сковородкой или выдворить отсюда госпожу Хван. Но в гостиной царила такая непринужденная атмосфера, будто так и надо, словно всё нормально и все эти люди — близкие друзья семьи.