— Правильно «иммигранты», гений филологии, — поправил Минхо, и Йона тут же слегка ударила его кулаком по плечу, и даже этот ее жест отозвался в душе теплом. — Давай быстрее заплетай волосы, нам с тобой еще обсуждать планы по засаживанию за решетку твоего отца, а ты и не торопишься. Как только Хани встречается с такой черепахой?
Минхо схватил шлем, быстро сел на всё еще арендуемый мотоцикл, хоть и смертельно хотелось вернуть свой, угробленный, и принялся ждать, пока Йона, державшая резинку зубами, заплетет высокий хвост. Справившись, она отмахнулась от снежинок и села позади, уже по привычке обняв Минхо за пояс, и тот, пока никто не видит, замешкался всего на секунду, закрыв глаза и почти до боли закусив губу. Это какое-то бессмысленное издевательство над собой, можно ведь и не пересекаться с Йоной без крайней нужды, но это было выше всяких сил, потому что каждое объятье стоило того, чтобы сердце снова кольнуло шипами. Мотоцикл разогнался до максимально допустимой скорости, нужно было уехать куда-то подальше, на случай, если господин Чхон опять решил установить слежку, и был припаркован далеко от центра Сеула, у небольшой забегаловки, имеющей простенькое неприглядное название «Пигоди и лепешки по-корейски». Правда, похоже, Йоне было всё равно, она заказала себе кучу пирожков и принялась уплетать их за обе щеки.
— Ты компромат свой собираешься доставать, булочная королевишна? — спросил Минхо, когда Йона вытащила из его тарелки лепешку и запила ее кофе.
— Ты, по-моему, меня с Чонином перепутал, — жуя и говоря одновременно, Йона облизала пальцы и вытерла руки, а потом полезла в сумку за распечатками. Снова пробравшись в кабинет отца, она добыла несколько договоров на ежемесячные платежи по счетам одной из компаний, а также чеки переводов в благотворительные организации помощи бездомным и детским домам, затем сделала копии и вернула туда, где лежало, чтобы бухгалтер ничего не пронюхал. — Феликс сказал, что с этой благотворительностью что-то нечисто, возможно, у отца там есть какие-то сообщники или подставные лица, надо бы проверить. Зная, что из себя представляет господин Чхон, могу с уверенностью заявить, что он трясется за каждую вону. Нет, возможно, он так только поддерживает свой авторитет, но… Бр-р, я вспомнила, что они там делали с Виён.
— А что они там делали с Виён? — спросил Минхо и, оторвавшись от бумаг, сглотнул, когда Йона стянула с себя пальто и шарф, открыв тем самым плечи и ключицу, а также верх груди. Может, стоило тогда заняться сексом с Хэми, чтобы не испытывать этого дурацкого желания? Вот только помогло бы? — Ты хочешь сказать, что они с Виён встре… — Минхо замолчал, когда Йона хлопнула его по ноге и повернулась, саркастично ухмыльнувшись.
— Глупый кролик, а я кому рассказывала об этом в чате? Или ты намеренно пропустил все мои сообщения, чтобы меня позлить? — она убрала ладонь и снова принялась уплетать лепешку за обе щеки, а Минхо наконец-то выдохнул. Да, он не читал сообщения в чате, он просматривал фото Йоны в сети в это время и разглядывал ее всю, будто стараясь запомнить каждый сантиметр. — Короче, нам надо навестить все эти детдома, но лучше, если это сделает Джисони, а мы съездим к бездомным.
— А ты не боишься, к бездомным-то? — Минхо приподнял уголок губ, поправив очки и снова взглянув на бумаги. Да, счета немалые, лишь бы только за ними еще что-то стояло, окромя больших цифр.
— Я боюсь только тебя, потому что ты единственный в мире кролик, который превращается в цербера, а бездомных не боюсь. Не, они, конечно, вонючие и страшные, но тоже люди, иногда неплохие, иногда очень даже… философы похлеще Канта, — вытерев рот, Йона схватилась за кофе, а потом, сделав глоток, поставила его на край стола. — Знаешь, когда я следила за Джисоном, то оказалась в таком районе… Там на меня хотел один напасть, но Джисони его быстро вырубил. Мой герой! — она довольно хмыкнула, посмотрев в потолок.
— Да-да, герой… — буркнул Минхо, стараясь изо всех сил сосредоточиться на бумагах, а не на рассматривании неглубокого декольте, губ и длинных ресниц.
— Что за тон? Ты что, всё еще ревнуешь Джисони ко мне? Так я ему только с девушками встречаться запрещаю, вы-то делайте что хотите. Вот если мальчик какой-нибудь на него посмотрит, так на него и злись, а ко мне ревновать не надо, я ж его девушка, — сказав это, Йона повернулась и случайно вылила кофе на штанину Минхо, зашипевшего от боли. Правда, именно это и спасло его от того, чтобы не выдать себя, не показать, что не Хана он ревнует к Йоне, а наоборот… — Прости, прости! Очень больно?! Сейчас! — она тут же полезла за салфетками, но Минхо грубо оттолкнул ее руку и, шепнув слово «дура», направился в туалет. И злился он вовсе не из-за пролитого кофе.