— Минхо, что мы делаем? Поздно ведь уже останавливаться, да? — жалобно, но не без сладостных вздохов, спросила Йона, когда Минхо начал стягивать с нее штаны.
— А ты этого хочешь? Остановиться?
— Нет… — за ответом последовал еще один короткий поцелуй, а за ним — скинутые на пол штаны обоих. Осталось лишь разделяющее их нижнее белье.
Схватив Йону за бедра, Минхо стянул с нее трусы, быстро расстегнул лифчик, снял боксеры и лег сверху, вставив член сразу наполовину, почувствовав влагу. Голову словно снова прошибла молния, как тогда, из-за аварии, грудь парализовало, дышать стало сложно. Это тело, запах кожи и парфюма, эта долгожданная близость, эти золотистые волосы, эти закрытые глаза, эти полуоткрытые губы, выдыхающие «да» — всё как ненастоящее, ангельское, спустившееся свыше. Никогда раньше Минхо не чувствовал себя настолько хорошо, ни разу ему не доводилось ощущать столько женского тепла, и ни от кого-то, а от той, которая стала важна, как воздух. Но привычной в романтических фильмах нежности не было, Йона чувствовала, как его член жестко входит в нее, до конца, как Минхо кладет руки на ее шею, чуть сдавливая в легком удушье, как быстро двигается, не забывая стонать, закрыв глаза.
— Хочу сзади, — прошептал он, прикусив ухо и развернув Йону почти сразу же, но для начала поставив ее на коленки и потом попросив выгнуть поясницу. Руки Минхо легли на ее бедра, сжали их требовательно и крепко, а потом член снова пошел в ее лоно и начал двигаться там еще более жестко, чем раньше, и боги, как Йоне это нравилось. — Не хочу, чтобы это заканчивалось, — громче, чем надо бы, произнес Минхо, — ты правда дьяволица, вот ты кто. Почему я только не взял тебя раньше? — раздался громкий шлепок.
— Так если хочешь, бери сейчас, кто тебе не разрешает? — ответила Йона, стараясь крепко стоять на локтях и держать поясницу, чтобы не скатиться на кровать. — Минхо, ты… Почему и правда не сделал этого раньше? Теперь я ничего не знаю и не понима… Ах! — вскрикнула она, когда Минхо остановился на секунду и сделал резкий толчок, дошедший до конца. — Что Джисону говорить?
— Не знаю, но не думай своей глупенькой головкой об этом сейчас, — он резко сел на колени, но Йону с члена не снял, начав двигаться так, а потом ощутив, как она начинает подпрыгивать, остановившись вполоборота. — Но я хочу, чтобы ты была со мной, и мне кажется, ни перед чем не остановлюсь… Ты дорога мне, Йона, и я правда дышать не могу ни с тобой, ни без тебя.
— Что, уже даже шлюхой меня не считаешь? — усмехнулась Йона, начав подпрыгивать выше и резче. — Больше такое слово ко мне не применимо?
— Ты та еще шлюха, но даже если так — я снял тебя пожизненно, — хрипло рассмеявшись, сказал Минхо и поцеловал ее в щеку и висок, а затем провел носом по ее подбородку, стараясь надышаться ей, хоть и понимал, что вечности для этого не хватит. — А теперь лучше ты расскажи, что ко мне чувствуешь, — потребовал он, снова перехватив инициативу и начав самостоятельно насаживать ее на член. — Скажи это, Йона… — проговорил он почти змеиным шепотом.
— Минхо, не надо… Ты сам не сказал, — она откинула голову на его плечо и положила руку на щеку, заглянув глаза в глаза. Стоны так и вырывались, не позволяя поразмыслить. — Я испытываю к тебе какое-то сильное чувство, но никак не могу разобраться: позитивное или негативное. Но пока ты тут меня оттрахиваешь, как последнюю шлюху… — Йона прервалась. Минхо явно понравились эти слова, потому что у него вырвался хриплый вскрик вперемешку с рыком. — Пока я сижу здесь, — она снова не смогла договорить, почувствовав, что он опускает ее под себя и наматывает на кулак ее волосы, а потом подкладывает руку под голову. — Вернее, пока я здесь под тобой, мне кажется, что всё же… что всё же влюбилась в обоих, и теперь мое сердце разорвано.
— Мы это изменим, — Минхо укусил ее шею, начав оставлять там засос, — и знаешь что? Я тебя люблю.
Как эти слова так легко сорвались с губ, для Минхо осталось загадкой, но они подействовали на Йону, как мята на кошку, и она стала еще более резво подаваться вперед, выгибаться, стонать, вжиматься в его бедра, сокращать мышцы таза, тем самым подводя их обоих к финалу. Снова позволив себя оседлать, на сей раз сев на край кровати и чуть раздвинув ноги, Минхо оставил еще один засос на левой груди стонущей и скачущей Йоны. Та поцеловала его в губы, потом приподняла голову, повернула ее куда-то, словно кого-то увидела, и ласково улыбнулась, спросив только:
— Что же тебе снится, Джисони?