— Нет, ни в коем случае, что вы! Учеба идет хорошо, скоро сессия, немного переживаю, но это ничего… Ох, а вот и Чан! Рада была познакомиться с вами, до свидания! — услышав ответное прощание, Джин передала телефон Чану, и тот отошел в сторону. Видимо, его разговор с матерью прошел не так радужно, как хотелось бы, потому что такое удрученное выражение лица доводилось видеть редко. — У тебя замечательная мама, я и не знала, что ты много обо мне рассказывал, — сказала она, когда Чан вернулся и сел напротив.
— Когда гордишься кем-то и любишь кого-то, трудно об этом не кричать на каждом углу, — Чан попытался вернуть себе радостное настроение, но Джин научилась раскусывать его эмоции на раз.
— Что-то произошло с Ханной? — предположила она, вспомнив, как госпожа Бан отреагировала на ее упоминание. Чан продолжал молчать. — Я сейчас кое-что спрошу, но ты можешь не отвечать, если не захочешь. Чани, с Ханной произошло что-то серьезное, и из-за нее ты вернулся в Сеул, а потом начал охотиться на преступников?
— Да… — медленно проговорил Чан. — Да, кое-что очень серьезное, и людей, которые это с ней сделали, я пока не нашел, и не успокоюсь, пока не найду. Отчасти поэтому я так переживаю и за тебя. Как старший брат, я не смог уберечь сестру, но тебя уберечь я должен и…
— Успокойся, со мной ничего не случится и с Ханной — тоже. Ты сказал, что ей лучше, значит, так и будет, — Джин попыталась приободрить, надеясь, что у нее получается. — Что бы там ни произошло сейчас, это временно, а меня ты никогда не потеряешь. Давай просто постараемся насладиться ужином и друг другом, оставив все проблемы позади, хорошо?
— Ты права, радость моя, как никогда права. Так, что ты там уже заказала?
*****
Помогая экономке расставлять тарелки, бокалы и столовые приборы, Йона то и дело оборачивалась к окну, проверяя, не пришел ли кто-то, но пока было что тихо, даже калитка не скрипела. Госпожа Чхон приказала расставить повсюду цветы и свечи, приглушить основной свет и достать самый лучший и дорогой сервиз, который у них только есть, в общем, устроить всё в лучшем виде, ведь «возможно, семьям придется породниться». Интереса ради, Йона попыталась представить их с Хёнджином вместе, наверное, они и правда неплохо бы смотрелись, но с Ханом, написывающим едва ли не каждые пять минут, — гораздо лучше, как внешне, так по характеру. Огромным облегчением было то, что это первый ужин, когда не надо скрывать ото всех истинное лицо господина Чхон и врать, что всё в порядке, все и без того всё знают. Да и то, что придут Джин с Чаном — огромная поддержка с их стороны.
Расправив складки на белоснежном платье длиной до колен, Йона вздохнула и услышала, как позвонили в дверь, а потом побежала открывать. Это Феликс, одетый с иголочки и причесанный, как настоящий аристократ, да еще и принесший несколько букетов цветов, видимо, для каждой женщины, которая будет присутствовать на ужине. Проведя его к столу, Йона вдруг заговорила об Оливии и сделала пару фото для нее, а потом дала Феликсу записать видеосообщение. О Рэйчел больше никто не вспоминал, да и она сама перестала писать, видимо, уже не надеясь на какой-либо ответ, госпожа Чхон и так передавала сестре всё, что знает или видела. Снова звонок в дверь, и на сей раз — госпожа Хван и стоящий рядом с ней Хёнджин с натянутой неестественной улыбкой.
— Это тебе, — увидев госпожу и господина Чхон, сказал Хёнджин и попросил Йону приподнять волосы, чтобы надеть на ее шею золотую цепочку с подвеской в виде бабочки. — Это от Хана, он выбирал и покупал, — прошептал мимолетно он и подмигнул, а Йона прикрыла рот ладонью, ей даже не пришлось изображать смущение и радость, они были естественными и без всяких стараний.
От кого: Йона.
Спасибо, мне очень нравится. Я люблю тебя.
Написала она Хану, сделав фото с подвеской в ванной, и побежала к столу, чтобы помочь закончить приготовления. Как и для всякого званого ужина, над блюдами госпожа Чхон старалась сама, не без помощи экономки, конечно же, но домашняя кухня — всегда самая вкусная, кто бы ни готовил. Может, это «гламурное сборище», как недавно выразился Чанбин, пожелав в чате удачи, и не будет таким напряженным и неестественным, как ожидалось. Хёнджин, как и предполагалось, сел между Йоной и Феликсом, на отведенное ему место, госпожа Хван опустилась на стул рядом с госпожой Чхон, а господин Чхон занял место во главе стола и попросил подождать, пока придут Чан и Джин, якобы так положено по правилам хорошего тона, однако что-то здесь было не то, и Йоне не нравился неугасающий интерес отца в отношении Чана.