— Расскажите, как вы познакомились, — попросила госпожа Чхон, чтобы как-то скоротать время, хоть и знала ответ. — Кажется, благодаря Феликсу и Бан Чану, верно? Кто же мог предположить, что мир так тесен, правда? Дорогая, вы могли подумать, что ваш сын и моя дочь могут так внезапно пересечься?
— И представить себе такого не могла, — покачала головой госпожа Хван. — Мы с Хёнджином долгое время не общались по моей вине, я всем говорила, будто он уехал заграницу, а оказалось, что всё это время был рядышком. Я очень обрадовалась вашему приглашению, сожалею, что не смогла привести мужа, он сейчас ужасно занят из-за всей этой ситуации с наркотиками… Просто кошмар.
— О да, и вправду. Сами на себе ощутили, что подозревают всех подряд, — согласился Феликс, подключившись к беседе. — Я тоже очень рад приглашению, мы с Йоной были дружны в детстве, а потом разошлись по разным берегам, но вот снова общаемся, как настоящие брат и сестра. Вы были правы, дядюшка, друзья тоже могут стать семьей, но никогда не заменят ту семью, в который ты родился, — добавил Феликс, стараясь задобрить господина Чхон всеми силами, чтобы не вызвать подозрений.
— Рад, что ты усвоил этот урок, но у тебя действительно хорошие друзья, — важно кивнул господин Чхон. — Ах, а вот, наверное, Бан Чан и Джин! Я сам открою им, подавайте пока на стол горячее, — он вышел из-за стола так быстро, что и след простыл, а Йоне показалось странным, что отец больше всего ждал не Хёнджина, а именно Чана.
— Добрый вечер, — Джин глубоко поклонилась. Она тоже сегодня была одета в новое платье, которое они с Чаном купили буквально вчера после похода в кино, и господин Чхон тут же расцеловал ее в обе щеки, сделав комплимент. — Спасибо за приглашение, это было весьма неожиданно, пусть я и с детства постоянная гостья в вашем доме.
— Да, но сегодня со спутником, — господин Чхон покосился на Чана, — проходите, мы вас уже заждались, умираем от голода. Йона, почему ты стоишь, помоги подруге и господину Бан раздеться, — он вернулся на свое место и принялся ждать, пока все усядутся за стол, а потом встал и поднял бокал с вином. — Предлагаю поднять тост за весьма неожиданную встречу, которая, будем надеяться, принесет свои плоды! Спасибо каждому гостю, что посетил мой дом, и мир вам!
Все по очереди чокнулись фужерами с вином, даже Чан в кои-то веки согласился немного выпить, чтобы напрасно не обижать хозяев дома. Вновь завязалась оживленная беседа, Хёнджин похвалил платье каждой из присутствующих дам, особенно заострив внимание на Йоне, намерено, так как он же и помогал ей составить этот образ, потом слово взяла госпожа Хван и принялась рассказывать о том, как несправедливо она относилась к сыну и что теперь она жалеет об этом, потому что не смогла вовремя разглядеть его талант и потеряла уйму времени, на что Хёнджин согласно кивал и уверял, что всё прекрасно понимает, ведь каждый родитель заботится о благе своего ребенка.
— Ты совершенно прав, Хёнджин, — сказал господин Чхон, доливая себе еще вина, — зачастую дети не понимают своих родителей, им кажется, будто их подавляют, будто мир несправедлив, будто родители тираны, но на самом деле практически каждый родитель любит свое дитя и желает ему только счастья, — он выразительно посмотрел на Йону, едва не пришедшую в ярость, и Феликс успокаивающе сжал ее руку под столом. — Вечная проблема отцов и детей, но поверьте, как только у вас самих появятся дети, вы нас обязательно поймете. Наверное, мало кто из вас знает, но у нас с моей Наён, — он положил руку супруге на плечо, — был еще один ребенок, брат-близнец Йоны, который погиб в очень юном возрасте.
— Какой кошмар! — воскликнула госпожа Хван. — Это такое горе — потерять ребенка!
— Да, Хёнву… это был несчастный случай. С ними двумя гуляла няня, — разумеется, сейчас она сидит за решеткой, — позволила себе отвлечься, дети выбежали на дорогу, и Хёнву сбила машина, а Йона успела отскочить, — в голосе господина Чхон слышалась непритворная боль, наверное, такой искренности нет больше ни в одном его слове. Йона чуть поникла, и ей стало интересно, жалел ли бы так отец, погибни в тот день она, а не Хёнву. Эту историю знала только Джин, а вот все остальные удивились и уставились на господина Чхон, жаждая продолжения рассказа. — К сожалению, Наён настолько была убита горем, что у нее развилась болезнь, и больше мы не смогли иметь детей, поэтому Йона — наша единственная надежда на будущее, наш алмаз, который мы бережем, пусть она и не всегда согласна с этим.