— Тебе выцарапать глазенки или сам прекратишь пялиться? — она согнула пальцы, демонстрируя длинные ногти, но Донхён молча перевел взгляд с ее руки на лицо, а потом снова на Джин. — Эй! — Йона щелкнула пальцами. — Ты вообще меня слышишь? В себя опять поверил? Походу Чану придется нанять для тебя телохранителей, Джин, он вообще невменяемый и выглядит как маньяк.
— Можно поговорить с тобой наедине? — попросил Донхён, взглянув на Джин почти умоляюще и проигнорировав Йону. — Прямо здесь, это совсем недолго, нужно только обсудить пару вопросов, — его голос был беспокойным и тихим, а манеры отнюдь не истончали того нахальства, присущего его натуре ранее. — Пожалуйста… Это очень важно, если не ради меня, так хотя бы ради моей мамы. Видишь, я даже тебя в кафе не зову, хочу поговорить здесь и сейчас.
Джин кивнула Йоне и попросила ее отойти, и та, поджав губы, показала Донхёну жестом, что она за ним следит, а потом села на скамейку, стоящую у подоконника. Снова написал Хан, предложил сходить куда-нибудь вдвоем, и вот как можно было отказать? Тем более когда отец, кажется, клюнул на их взаимную симпатию с Хёнджином, так что у них есть возможность сделать всё тихо и почти без риска.
— Мне нужна помощь, — тихо проговорил Донхён, сглотнув, и достал телефон, протянув его Джин. В нем было множество сообщений с угрозами от разных незнакомых номеров, с матами и обещаниями расправы. — Они начали приходить несколько дней назад, сначала я подумал, что это твои друзья, но потом мне показалось, что никто не будет заниматься этой ерундой, а больше врагов у меня нет. Меня таскали в полицейский участок, мне пришлось отказаться от показаний против твоего парня и всех остальных, сказать, что я действительно знаком с Ким Уджином, а потом началось это… И мне кажется, что это он, потому что больше, наверное, и некому. Мне страшно, Джин.
— А почему ты не думал об этом раньше, когда сговаривался с незнакомым человеком, который попросил меня куда-то привести? — Джин вернула ему телефон, прочитав несколько сообщений, и положила руки на парту. — Когда ты соглашался на это, ты не думал о том, что меня могут убить? Когда давал показания, не думал, что мне будет больно? Когда пришел к Чану с друзьями, вчетвером на него одного? Когда натравил дружков на Чонина? Мне до сих пор непонятно, за что ты так со мной, и, наверное, мне не дано осознать это. С чего я должна тебе помогать? Обратись к друзьям.
— Джин, прости… — Донхён накрыл лицо руками, тяжело вздохнув. Джин только хмыкнула, ну разумеется, как помощь понадобилась, так чуть ли не на колени готов встать, сразу и пыл поубавился. — Я знаю, что выглядел как мудак, у меня были к тебе искренние чувства, да и я не привык, что мне отказывают… Просто с такими, как ты, я никогда не встречался, и меня это привлекло в тебе. Я глупый, да. Ни о чем не думал и ничего не понимал. Если только бы я знал, что за человек Уджин и что всё так обернется, то никогда бы так не поступил. У тебя есть право не верить мне, возможно, я сейчас выгляжу как трус в твоих глазах, но мне действительно нужна помощь. Сделаю для тебя что угодно, буду хоть до конца обучения отрабатывать свое спасение, только помоги мне.
— А чем я тебе помогу? — удивилась Джин, хлопнув себя по ляжкам и начав смеяться. Кто-то даже обернулся и начал сплетничать. — Мы сами не знаем, где этот Уджин, парни ищут его день и ночь, вот только найти не могут, мы в одинаковом положении, Донхён. Почему Чан или кто-то еще тебе что-то должен? Да мне кажется, что тот же Минхо или Хан будут рады, если тебе почки отобьют, пусть я тебе этого и не желаю. Прости, но даже если бы я очень захотела, то не помогла бы.
— Пожалуйста, поговори с Бан Чаном… — попросил Донхён еще раз, схватив ее за руку. Одногруппники тут же оживились, не понимая, с чего это вдруг эти двое вновь начали разговаривать. — Может быть, он что-то придумает, может быть, не бесплатно, я как-нибудь помогу, хотя бы даже буду провожать тебя домой, носить сладости, смогу выяснить полезную информацию, чем бы там парни твои ни занимались… Джин, хочешь, я на колени встану? Умоляю тебя, — еще чуть-чуть, и Донхён точно расплачется, в его глазах было так много мольбы и страха, но Джин поклялась больше не верить ни одному его слову, поэтому вырвала руку и пошла прочь.
Йона как раз переписывалась с Ханом и фотографировалась для него, такая счастливая и радостная, что Джин не хотелось омрачать эти чувства страхом из-за того, что сказал господин Чхон, и из-за того, что было найдено в его кабинете. Феликс поделился некоторыми мыслями Йоны относительно жажды убийства, поэтому Чан пока решил смолчать и не рассказывать ей ничего, а Джин поддержала это решение, пусть им и снова придется ей солгать. Зато Хан узнал обо всем тут же, но даже не удивился, более того, отреагировал почти спокойно, теперь его мысли начали работать в направлении более скорого разоблачения господина Чхон. Очевидно, раз он пошел на такие меры, то понял, что начинает терять и контроль над дочерью, и над ситуацией в целом, а значит — будет делать больше необдуманных поступков. Только пока Йоне не нужно об этом знать, пускай роет компромат, уверенная, что всё будет хорошо, а волноваться за них обоих будет Хан.