— Не кипишуй, бать, сейчас всё будет, — перемотав немного, Чанбин поставил запись на плей, и на всю комнату начали раздаваться оглушительные стоны Хёнджина, развлекающегося с проституткой. Чуть наклонившись, Чан увидел тень от ботинок в проеме под дверью. Сначала они шли уверенно, потом ручка немного качнулась, но вдруг поднялась снова, а ноги не пошли дальше, застыв на месте. Продавец что-то недовольно пробурчал, слова трудно было различить, и развернулся назад. Сладкие стоны Хёнджина раздавались еще долго, на всякий случай, прежде чем Чанбин их выключил. — Ну вот, хорошо, что не стер…
— Ты что, хранил эту запись всё это время? А Хёнджин знает? — спросил Чан, проверяя, ничего ли не выпало у него из карманов. Сердце до сих пор стучало от страха, как бешеное.
— Нет, но скоро узнает и поймет, какой он герой и как нам помог своей записью, — Чанбин взял еще одну таблетку, на сей раз без серийного номера, вынув из очередной склянки, заглянув под дверь, проверяя, нет ли кого-то на горизонте, и выскользнул наружу. Уже на выходе из коридора их притормозил продавец, одним только взглядом спрашивая, что они там делали и снимали ли они комнату. — А, конечно, мы заплатили вашему помощнику, вон там, подальше, — Чанбин указал на человека, сидящего рядом с одной из комнат. — У нас это, нетрадиционные отношения, — он обнял Чана и крепко поцеловал его в щеку. — Идем, дорогой, мы сегодня отлично провели время, — глядя на натянувшего улыбку Чана, Чанбин вдруг шлепнул его по ягодицам и, обняв за пояс, повел вглубь танцпола.
— Не говори Джин… и парням не говори… — попросил Чан, уши и щеки которого стали краснее некуда от стыда. — И вообще пусть никто не знает…
— Хорошо. Дорогой, — Чанбин намерено шлепнул его еще раз, заказал себе еще один безалкогольный мохито, а потом поспешил на выход.
Надеясь, что его не поймают чуть выпившим, Чан решил сегодня не оставлять машину здесь, от греха подальше, и сначала довез Чанбина, не прекращающего шутить насчет их взаимной и горячей любви, потом набрал Сынмину, рассказав ему о том, что они нашли, и направился домой к Джин. Та как раз вышла из подъезда, чтобы выбросить мусор, и оторопела, когда увидела Чана, сразу же набросившись на его шею с объятьями и радуясь, что он так быстро вернулся, хотя прошло уже четыре часа или около того. Каждый раз, когда парни уходили на миссию, она волновалась, и этот раз не стал исключением. Быстро выкинув мешки в мусорный бак, Чан сплел их с Джин пальцы, потом вдруг прижал ее к стене; ухмыльнувшись, наклонился к губам, как внезапно ощутил, что его хватают за рукав, и махнул локтем, не зная, в кого подойдет, но уже развернулся и закрыл Джин собой.
— Помогите… пожалуйста, помогите… — Донхён вскинул голову. Из его носа текла кровь, свежая, но помимо нее была и другая: на щеке, лбу, над глазом, губах, шее, хлестала из плеча, вся одежда пропиталась ею, а ноги хромали. — Умоляю, мне некуда больше идти… — он упал от бессилия и схватился за куртку Чана, начав рыдать. — Быстрее, нам нужно отсюда убраться, они могут быть рядом… Я прошу…
— Поднимайся! — Чан грубо поднял его за одежду и перекинул руку через свое плечо. — Джин, иди рядом, достань баллончик, — скомандовал он и потащил Донхёна к двери в подъезд, и сам не зная, зачем и для чего это делает. — Надо было тебя пристрелить еще тогда, в лесу, одни только проблемы… — пропыхтел Чан, заталкивая его в лифт и нажимая на нужную кнопку.
Когда Джин быстро набрала код от собственной двери, то первым пропустила Чана, а потом закрылась на все замки, мельком посмотрев на изображение с камеры наблюдения. Раздеть Донхёна почти не составило труда, он сел, уже будучи полуголым, на диван и дождался, пока Джин принесет всё, чтобы обработать его раны, а потом начал скулить и вырываться, потому что «жжется». Закатив глаза и стиснув зубы, Чан оперся о стену и принялся наблюдать за этим жалким зрелищем, чувствуя, как в груди ярятся злость и ненависть.
— Да ты можешь не кружиться?! — крикнула Джин, когда Донхён в очередной раз отвел плечо, поцарапанное пулей. — Я у Чана из руки здесь же пулю вытаскивала, он даже почти не скулил, наоборот, меня подбадривал! Ты же спортсмен, что как маленький мальчик? А ну-ка сядь! — Джин попыталась приложить ватный диск к его плечу еще раз, но Донхён развернулся и закрыл больное место рукой.
— Не все такие сумасшедшие, которые и сами стреляют, и пули ловят! Не привык я… — он хотел сказать что-то еще, как вдруг Чан схватил приложил его руки к телу и плотно сжал их, невзирая на крики, тем самым позволив Джин нормально обработать рану и перевязать ее бинтом. — Да отпусти уже! — он пихнул Чана локтем, чуть не получил по голове и, потерев шею, наконец сказал свое тихое искреннее: — Спасибо. Они бы убили меня.