— Давно нужно было сходить на свидание, дорогая, — Минхо и Йона обняли друг друга за талии и ушли к соседнему столику, сев рядышком, как голубки.
Смех Хана тут же как рукой сняло. Нет, так это продолжаться не может, да и какого хрена они держатся за ручки?! Теперь Йона что-то шепчет, а Минхо начинает смеяться, причем очень громко и ярко, ну и нельзя забывать о том, что… Эти шутки могут быть не шутками. Воспоминания из сна снова ясно встали перед глазами, только там всё хуже некуда, а что если наедине они реально?.. Стукнув по столу, ведомый страхом и гневом, Хан сказал Хёнджину и Феликсу оставаться на месте, а потом, заглушая все веления здравого смысла, сел за стол, сложил руки крестом и откинулся на спинку стула. Молчание длилось некоторое время, только хлопали три пары глаз, весь остальной мир будто бы отошел на второй план.
— Йона, скажи честно, вы с Минхо встречаетесь?
— О нет! — от стыда Минхо закрыл лицо руками. — Только не приставай больше с этими вопросами, я прошу…
— В каком смысле «встречаемся»? — уточнила Йона, пока слабо понимая, о чем идет речь. — Джисони, ты меня пугаешь, мы с Минхо друзья. Да, язвим друг другу, порой может показаться, что мы друг друга ненавидим, но вообще-то мы с ним…
— Да, и секс у вас тоже дружеский? Или он у вас от ненависти случается? — не унимался Хан, и Минхо упал головой на стол, а Йона вылупила глаза. — Да, да, я знаю, зачем ты ездишь к нему чаще, чем ко мне. Тебе жесткости не хватает? Так у нас было всего раз, я еще не раскрепостился как следует! — теперь Йона испуганно посмотрела на Минхо, непонятно, то ли заплакавшего, а то ли рассмеявшегося. Феликс и Хёнджин только молча наблюдали, не зная, как это комментировать. — Просто скажи честно. Если встречаетесь или хотя бы влюблены друг в друга, то я устранюсь и не буду вам мешать.
— Минхоша, ты можешь объяснить, о чем он? — Йона почти прошептала эти слова, закрыв лицо меню.
— Этот придурок загоняется из-за сна.
— Да о каком сне речь?! Я одна ничего не понимаю?! — Йона стукнула меню по столу. — Джисон, я не знаю, что тут происходит, но если ты сейчас же не объяснишь, то я ухожу. Считаю до трех. Раз…
— Ах, объяснить, что происходит, ну так слушайте! Началось всё с того… — и Хан начал пересказывать сон в деталях, такой стройный и последовательный, что действительно было похоже на реальность. Когда дошло до момента признания, Йона вскинула бровь, слабо представляя, чтобы Минхо мог выглядеть настолько «жалко». Но как только рассказ оказался на моменте с постелью с этим «шлюха, которую снял пожизненно» и «что мы скажем потом», стало тяжело сдерживать смех. — И я не знаю, когда вы собирались остановиться, такое ощущение, что никогда! Ну так что, совпадает всё это с реальностью?!
— Не совсем, — первым ответил Минхо, — того парня, который пристал к Йоне, звали не Чхве Сан, а Чхве Ёнджун. А так всё сходится, ты великолепный провидец, избранник высших сил, поздравляю! — не успел он договорить, как получил тычок под ребра от Йоны, не знающей, как на всё это реагировать. Хан же сжимал руки в кулаки.
— Мне очевидно только одно: кое-кто приложился головой в аварии больше, чем мы думали. Тебя слишком рано выписали, солнце мое. А что, он прям в твоем сне так и сказал? Что умирает без меня? О, ну теперь я обязательно передам эту информацию всем вашим врагам, чтобы они знали, как уничтожить великого и ужасного Лино! — Йона пристально посмотрела на Хана, смущенно отведшего глаза. — Нет, иметь такую великолепную фантазию и не начать писать книги! Да я в шоке!
— Мне особенно понравился момент, когда ты обжиралась лепешками. Вот это действительно в твоем духе, — начал подыгрывать Минхо. — Но знаешь, с этим Чхве Саном хорошо вышло, я давно кого-то не бил, а тут такая возможность, и всего-то во сне! Непорядок… Как и с головой белки. Ну, чего молчишь? Ты вообще думать перестал? Да если бы я к этой чучундре бы что и чувствовал, то точно не показал бы!
— Так в начале сна и было… — пробурчал Хан.
Минхо хлопнул себя по лбу и получил еще один тычок под ребра, на сей раз за «чучундру». Решив, что дело так дальше не пойдет, Йона схватила свою сумку, шепнула что-то Феликсу и Хёнджину, и потом они все вместе направились куда-то, пока Хан упирался и что-то говорил о том, что эти двое просто снова хотят запереть его в больнице, чтобы у них пропала надобность скрывать свои отношения, однако его уже никто не слушал, да и не собирался. Йона была очень, очень зла, потому что не знала, чем заслужила такое мнение о себе, тем более от самого близкого и дорогого человека. А потому она отказывалась говорить с Ханом до тех пор, пока они все вместе не приехали в больницу. Воспользовавшись ситуацией, Феликс отправился к Ча Канху, чтобы уточнить кое-что по поводу экспертизы, а Минхо решил забежать к своему психиатру.