— Со Чанбин! Мы думали, что Джисок наврал нам, когда сказал, что ты придешь! Каким качком стал, вы посмотрите на него! Не верится! Даже в универе ты еще выглядел не так! — воскликнул Мин Доха, заставив всех, сидящих в кругу, повернуться. Всего секунда — и Чанбин забыл обо всем на свете.
Ёнми. Она здесь, из плоти и крови, не фантом, который можно было частенько увидеть под кайфом, когда-то давно, словно в другой жизни, и не теплое воспоминание, а она настоящая, с нежной улыбкой и глазами, полными нежности и любви ко всему миру. Такая же красивая, с темными шелковистыми волосами, карими, словно миндаль, зрачками, точеной фигурой, приобретшей еще больше очертаний женственности. Ёнми похлопала длинными ресницами и слегка хлопнула ладонью рядом с собой, приглашая Чанбина сесть рядом. И только теперь, когда они оказались плечом к плечу, он готов был поклясться, что ее сердце звучит так же громко, как и его.
Однако поговорить было некогда. Мин Доха не изменял себе, напридумывал всяческих игр и конкурсов, затянувшихся по времени так сильно, что успело минуть часа два или три, и только потом, когда все устали, наконец-то завязалась оживленная беседа под рюмочки соджу и мясо с овощами, приготовленными на мангале. Чанбин вновь справился с готовкой великолепно и положил самый сочный и вкусный кусочек в тарелку Ёнми, когда она подошла, потому что не мог злиться, когда они снова так близко друг к другу. Даже за тот самый день и настолько долгий обман. Здесь, сейчас, хотелось порадоваться, что у большинства бывших одногруппников всё хорошо: кто-то заботится о своем бизнесе, кто-то уже женился или вышел замуж, кто-то даже обзавелся ребенком, кто-то получает второе высшее образование или работает по специальности. И у каждого из них эта жизнь нормальная.
— А ты чем занимаешься, Бинни? — спросила Им Ынсу из чистого любопытства, но он тут же замялся.
— А, ну я что-то вроде фрилансера. Мои друзья работают в полиции, иногда я за деньги помогаю им ловить преступников, подрабатываю то тут, то там охранником. Видели весеннее видео с дракой из «Жемчужины морей»? Я там был, поймал этого наркомана, — как только Чанбин это сказал, то тут же услышал удивленные и одновременно одобрительные возгласы. — И был, когда явилась полиция, в том переполохе. Сейчас всё спокойно, стараюсь охранять людей от лишних проблем.
— Мы очень рады, — сказала за всех Им Ынсу. — А то учитывая твое прошлое… Парни спорили, в каком уголке ты спился, но я всегда знала, что ты найдешь дорогу в жизни. Молодец! А теперь расскажу-ка я вам о своем цветочном магазине…
— Отойдем? — шепнула на ухо Чанбину Ёнми и встала, сказав, что ей нужно размять ноги. Все, конечно, переглянулись между собой, когда Чанбин пошел следом, но ничего не сказали, принявшись слушать историю создания цветочного магазина. — Не знаю, с чего начать… — они остановились в роще, недалеко от реки, и видели друг друга только при свете полной луны. Теперь в каждом жесте, взгляде и вздохе Ёнми читалось волнение и в какой-то мере даже страх. Она явно ждала этого разговора не меньше самого Чанбина, а теперь слова никак не шли ей в голову, поэтому следовало хотя бы подбодрить ее улыбкой. — На следующий день, когда пришла в университет, я принесла тебе кое-что в качестве извинения, хоть и понимала, что этого недостаточно, но ты не пришел, а потом я узнала, что ты забрал документы и… Бинни, я не хотела делать тебе больно, ни тогда, ни сейчас, и каждый день перед сном меня терзает совесть за то, что я разбила тебе сердце, променяла на этого… подонка, — Ёнми никогда не ругалась «плохими» словами, но сейчас вырвалось само собой. — Мне лишь хочется, чтобы ты знал: я искренне старалась стать вместе с тобой счастливой, ты мне нравился, очень, но потом Ыну, и всё так закрутилось…
— Мне непонятно только то, почему ты ушла к нему. Я бы понял, если бы только от меня, но к Ыну, который мучил тебя и считал собственностью… Почему к нему? — Чанбин не бросил эти слова, как обвинение, ему действительно хотелось лишь понять, и Ёнми чуть расслабилась, перестав стоять столбом, чувствуя безопасность. — Не бойся, это лишь вопрос.
— Тогда я… не знаю… — ответила Ёнми, и ее тело чуть дернулось, да и вся она задрожала, а кожа стала гусиной. Чанбин тут же снял куртку и накинул на ее плечи. — Мы вновь расстались через несколько месяцев, когда он посмел ударить. Вот сюда, — она показала на щеку, и у Чанбина в сердце что-то екнуло. — Я ревела несколько ночей и не открывала ему дверь, несмотря на все мольбы о прощении, а потом поняла, что со мной что-то не так. Что это ненормально — тянуться к человеку, который бьет тебя. Решив оплатить сразу десять сеансов у психолога, я наконец-то разобралась во всем. Такое поведение, как у Ыну, оказалось для меня чем-то вроде нормы, потому что отец иногда поднимал руку на мать, и подсознательно я считывала это за норму… Конечно, это было в детстве, мама развелась с папой, он у меня всегда был хорошим, по крайней мере по отношению ко мне. Но на сеансах детские воспоминания… И всё же теперь я здорова, — Ёнми чуть получше завернулась в куртку. — Смотри, — она продемонстрировала кольцо на безымянном пальце, — я выхожу замуж за хорошего состоятельного человека, который готов ради меня на что угодно. Он даже чем-то похож на тебя, сказала бы, во многом. На моего первого защитника. И теперь я молю тебя о прощении.