— Есть над чем работать, но это то, что нам нужно. Господин Чон рассказал о том, что вы с друзьями сделали для соблюдения правопорядка, и мне впору кланяться вам за помощь полиции, — комиссар действительно сделал глубокий поклон, чем смутил Сынмина. — С этим миром происходит нечто страшное, господин Ким, его заполонило море крыс, оттого нам и нужны хорошие полицейские, такие, как вы. Так что, если вы согласны, мы прямо сегодня можем выдать вам законное удостоверение и полицейскую форму. Добро пожаловать в наши ряды.
Сынмин опешил, приоткрыв рот. Переводя взгляд с Чон Ванху на комиссара, он сглотнул, не зная, как сказать это правильно, так, чтобы его поняли. Это предложение, от которого невозможно отказаться, мечта всей жизни, но оно же — проклятье.
— Я благодарен вам за оказанную честь, комиссар, — Сынмин вновь сделал глубокий поклон, — но я вынужден сказать «нет». Думаю, что не скованный рамками закона, я могу сделать для страны много больше, чем нося эти погоны, и помочь полиции найти тех, кто отравляет Сеул, а вместе с ним и всю республику, — он заметил легкую улыбку на губах комиссара и несколько успокоился. — И я имею смелость просить об одолжении… Если нам с друзьями вновь будет угрожать тюрьма, то помните, что мы на стороне порядка и помогите нам.
— Я услышал вас, господин Ким, — кивнул комиссар, улыбнувшись еще шире. — Считайте, что с сегодняшнего дня полиция Сеула — ваш надежный помощник и товарищ. Всего вам доброго и будьте осторожны, — он отвесил поклон и вышел из допросной, позвав за собой не перестающего сиять гордостью Чон Ванху.
Это было словно разряд тока по всему телу, падающая звезда, исполнившая желания, откликнувшаяся на мечту монетка в фонтане — Сынмин точно не знал, просто шел, постоянно оборачиваясь на полицейский участок, и смотрел вперед — на огни Сеула, его разноцветные краски, такие прекрасные, но увы, запятнанные грязью и гнилью, от которой только предстояло избавиться, пусть и, наверное, еще совсем нескоро. Радости не было предела, можно даже позволить купить себе в центральном районе какое-нибудь дорогое мороженое и немного прогуляться, невзирая на снег. Уйдя от участка на несколько кварталов и решив обрадовать парней, Сынмин схватился за телефон и открыл соцсеть, собираясь написать в чат, как увидел сообщение от незнакомого номера, пришедшее еще сорок семь минут назад.
От кого: Неизвестный номер.
Эта девочка теперь у нас, соскучилась, наверное, плачет от счастья. Если не хочешь, чтобы я сделал ей еще хуже, чем в ту самую ночь, то приходи туда, где всё началось. До встречи, дружище!
А дальше — фотографии лица испуганной и плачущей Лиён с завязанным ртом и синяками на лице. Какой до примитивного, ужасный, чересчур очевидный, но слишком действенный ход! Низость, до которой может опуститься только Ким Уджин, не смогший подобраться к Джин и Йоне, так решивший отыграться на другой невинной девушке. Времени звонить парням не было, да и наверняка прихвостни Уджина убьют Лиён, если Сынмин появится не один. И всё же он решил набрать сначала Чанбина, потом Чана, но оба они не брали трубки, занятые каждый своим мероприятием. Хан и Чонин вне зоны доступа, здесь что-то не так, но не об этом сейчас! Проверив наличие пистолета в кобуре, Сынмин начал судорожно соображать, у него каждая секунда на счету. Там, где всё началось… Обычная школа? Или школа полиции? Прежний штаб? Та самая улица, где они впервые встретились с Чаном и парнями? Крыша, едва не ставшая местом самоубийства? Всё началось, началось… Вражда! Но склад или?.. Нет, на Лиён падал яркий желтый свет, значит, она в каком-то жилом помещении.
Квартира Уджина, в которой он тогда жил.
Немедленно вызвав себе такси, чтобы не бежать за машиной к участку и не потерять время, Сынмин попросил водителя быть быстрее, в форме его никто не ослушается. Наверное, следовало вызвать полицию, но опасения, что тогда Лиён тут же умрет, стоит появиться кому-то еще, были слишком сильны. Вот она — та самая квартира, в которую они с Чанбином и Чаном приехали когда-то, желая подбодрить друга и увидев, как тот с упоением насилует невинную девушку ради бабла и собственной шкуры. Сразу же вынув пистолет из кобуры и сняв его с предохранителя, Сынмин пнул приоткрытую дверь квартиры, ворвавшись в ту самую спальню, в которой не изменилось ничего: те же шторы, та же кровать, тот же светильник и та же тумбочка, на которой стояла камера. Сначала взгляд упал на Лиён, привязанную к стулу, плачущую и приглядывающуюся к нему, Сынмину, явно стараясь узнать, а потом на Уджина, положившего ладонь на ее плечо.