— Собиралась пойти в круглосуточный магазин и вынести мусор, а ты чего такой?..
— Не вздумай выходить из дома! — тут же взволнованно вскрикнул Чан, напугав Джин. — К тебе сейчас приедет Йона, закройтесь на все замки, даже на щеколду, и не смейте даже в университет завтра идти. Ничего не делайте, пока я не скажу. Сейчас подумаю, кого к вам прислать, может быть… Нет, ты помнишь номер Чон Ванху? — услышав сдавленный утвердительный ответ, Чан добавил: — Если придет хоть кто-то подозрительный, то не мешкайте и звоните ему, а пока — ни шагу из дома! — на телефон пришло уведомление с незнакомого номера с какой-то фотографией. — Джин, я отключаюсь…
— Чани, объясни, что происходит! Мне страшно! — теперь и в ее голосе было слышно слезы.
— Тебя никто не тронет, я не позволю, — проговорил Чан, выдохнув теплый пар. — Просто сделай, как я сказал. Я тебя люблю, — услышав то же самое в ответ, он скинул трубку и открыл фотографии. Весь избитый, Чанбин сидел, прикованный к стулу, без сознания, а рядом с ним — Ёнми, сложившая голову на его плечо и закрывшая глаза.
Ким, мать его, Уджин.
Больше ни о чем не думая, Чан поехал по нужному адресу, вызвав такси. Он знал, что будет сегодня пить, поэтому и оставил «Тойоту» у дома, и как только вышел из машины, несясь на всех парах в здание, услышал шорох, выстрелил в его сторону, потом пальнул в другую и развернулся, но больше не сделал ни движения, потому что в шею словно укусил комар, а потом всё начало плыть.
Глава 44. Убийца, дилер и хороший парень
Сидя в небольшом, но уютном кафе у окна, Чонин помаленьку отпивал зеленый чай и смотрел в окно, на работников, уже потихоньку наряжающих город к новому году, хоть и наступить он должен только через месяц. Крупный снег летел хлопьями, иногда сворачиваясь в небольшой вихрь, и люди кутались в шапки и шарфы, ускоряя шаг, чтобы тоже поскорее оказаться дома или в каком-нибудь приятном месте и смотреть на улицу из окна. За столиком у стены праздновали чей-то день рождения, но вели себя не слишком громко, чтобы помешать наслаждаться отдыхом, ну или, вернее, последней парой часов до того, как Чонин вернется домой и на всю ночь засядет за долги по учебе, которые нужно сдать на этой неделе, иначе гнева преподавателей и похода в деканат не избежать. Последние дни были дела куда важнее, чем рефераты и экономические задачки, как минимум — вытащить из тюрьмы невиновного человека и порыскать в поисках тех самых людей, которые организовали Хану аварию. Те куда-то спрятались, улетели заграницу, как только поняли, что их план не удался, но если и узнавать откуда-то о господине Чхон и его замыслах, то только от них. Доев чизкейк, Чонин оттряхнул руки, протер их салфеткой и схватился за телефон: от Сынмина пришло сообщение, что всё удалось и что Мин Тху будут судить, а также — что теперь сам комиссар на их стороне.
Значит, труды того стоили. И всё же Чонин в последнее время чувствовал, что у него сдают нервы: создавалось стойкое ощущение, что чем ближе они к разгадке, тем больше появляется новых веточек, которые надо сорвать и сжечь, и этому не было конца и края. Если, вернее, следовало говорить «когда» они закончат дела, то нужно будет взять длительный отпуск, отдохнуть как следует, забыть о перестрелках, погонях и дилерах, просто насладиться жизнью. Едва только Чонин подумал об этом, как на его телефон пришло новое сообщение, на сей раз от незнакомого номера, а это само по себе не предвещало ничего хорошего. Ни словечка, только указание, куда нужно приехать, одному, и фотография Иннэ с синяками на лице и кровоподтеками на шее, лежащей, будучи привязанной к кровати, без сознания. Глаза не верили, что это возможно. Откуда проклятый Ким Уджин, а это был он, вне всяких сомнений, узнал о ней и о том, что они близки? И тут Чонин вспомнил, что в тот день в борделе был Пак Хангёль и наверняка видел Иннэ или хотя бы знал, как она выглядит.
Сжав руку в кулак и забыв заплатить, Чонин стремглав выбежал из кафе, несмотря на громкие протесты официантов, помчался в сторону автобусной остановки, по дороге прокладывая маршрут через приложение, и принялся звонить Чану, а потом вспомнил, что тот ушел на наркодилерскую тусовку и наверняка не сможет говорить, да и явиться нужно одному, иначе неизвестно, что могут сделать с Иннэ, особенно принимая во внимание тот факт, что она бывшая проститутка. Это, безусловно, ловушка, никто не будет ставить условий или договариваться, даже пистолета с собой не оказалось, но Чонин всё же вооружился перочинным ножом, собираясь сражаться до последнего, если придется. Однако он не ожидал увидеть пятнадцать человек против него одного, и всё же не отступил, хоть и понимал наверняка, что ничего не выйдет. Эта схватка не продлилась и пяти минут: несколько человек схватили Чонина и пригнули к земле, а потом принялись наносить удары один за другим, пиная в ребра, бедра и грудь, оставляя раны на губах и скуле, подбивая глаз.