— Вот это то, что действительно называется божьей помощью, — Ёнми сжала в ладони крестик, без колебаний отданный Иннэ, и принялась со всей силы долбить в дверь ногой, надеясь разозлить охранника еще больше. — Хэй! Господин нехороший! — она не знала, как еще выразиться, а потому как умела. — Ребенок хочет есть и в туалет, и если вы имеете смелость называть себя если не порядочным, то просто человеком, то принесите хотя бы воды и булку хлеба!
— Заткните ее, иначе заткну я! — отозвался охранник, и Ёнми еще раз долбанула в дверь кулаками, а Юна повысила громкость плача. — Я вам не ясно сказал?!
— Ребенок хочет есть! — теперь подключилась и Иннэ, встав на ноги. — И мы все — тоже! И если вы не собираетесь выслушивать коллективную истерику, то принесите нам что-нибудь. Бога ради! Мы просим немногого, меньше, чем некоторые просили у Иисуса! — как только она это сказала, охранник явно замялся, не поняв всех этих библейских отсылок, и вздохнул.
Увидев в маленьком окошке, что он подошел к двери, Ёнми жестом показала всем встать за ее спину и посильнее сжала в одной руке малахитовый браслет, а в другой — крестик Иннэ, спрятавшей за себя Юну. Как только охранник вошел внутрь, то тут же почувствовал удар по виску и чуть-чуть пошатнулся из-за того, что закружилась голова. Глаз тоже оказался поцарапанным, и Ёнми, приготовившись нанести еще какое-нибудь увечье, замахнулась снова, но не ожидала, что мужчина сразу же перевернет ее спиной к своему животу и сожмет до боли в ребрах.
— Бегите, чего стоите?! — вскрикнула Ёнми, намеренно брыкаясь так, чтобы прижать охранника к стене. Иннэ тут же схватила Юну и побежала в коридор, услышав ругательство, а Лиён, чуть помешкав, следом за ними. Из горла Ёнми вырвался сдавленный хрип, пока мужская рука сжимала ее горло со всей силы.
— Ты, грязная сука, думала, что этими игрушками меня напугаешь?! — воскликнул охранник и сильнее сжал пальцами горло, а потом почувствовал сильный укус и на несколько секунд разжал руку, вскрикнув, но не успела Ёнми сделать и шага, как ее снова уронили на пол и начали задирать юбку. — Подружек поймают, а я пока развлекусь, чтобы ты забыла о глупостях, тварь!
— Прочь от нее! — ведомая яростью, Лиён воткнула медицинское лезвие в плечо охранника и повернула его там, представляя, что перед ней Уджин и что она сделала это в тот самый день. Воспользовавшись ситуацией, Ёнми укусила мужчину за ухо, сбросила с себя и ударила коленом между ног, а Лиён, не растерявшись, еще раз воткнула лезвие, на сей раз в обратную сторону колена. — Онни, идем!
Держась за руки, Ёнми и Лиён побежали по коридору, попутно соображая, в чем дальше их план, однако его, как и иного выхода, не было — только искать парней, надеясь не встретить по дороге слишком много противников. Иннэ и Юна, пытаясь отдышаться, стояли в углу и синхронно приложили пальцы к губам, призывая к тишине. И правда, недалеко слышались чьи-то шаги, и еще непонятно, кому они принадлежат. Взяв инициативу на себя, Ёнми попросила у Лиён лезвие и отправилась на разведку, сняв обувь и стараясь ступать как можно тише. Все охранники выглядели примерно одинаково: черная одежда, похожая на простую спортивную форму, неопрятный вид и легкая щетина, но человек, проходивший мимо, был совсем другим, напоминающим простого студента, только с бейсбольной битой в руках. Решив всё же никому не доверять, Ёнми дождалась, пока он пройдет мимо, вжавшись в нишу в стене, и приказала остальным идти за ней с помощью жеста.
— А вот и дамочки, — сказал кто-то со стороны, и Лиён, подпрыгнув, повернулась на голос, увидев перед собой улыбающегося парня с пистолетом в руках.
*****
— Вести бухгалтерский учет действительно сложно, это я не понаслышке знаю, хоть счетами обычно и занимается мой бухгалтер. Но если он в отпуске или на больничном, то что еще делать? Работаю я, — сказал Чан, пожимая плечами. Удивительно, как за столько часов к ним еще не пришли, но пока что ни у кого из них не было ни малейшего желания видеть Уджина или того, на кого он работает. — Чонин, ты уверен, что действительно хочешь стать экономистом и разбирать бумажки всю оставшуюся жизнь?
— Уже не очень. Но и стоматологом, как хотели родители, я становиться не собираюсь. Теперь я, как и Феликс, мечтаю стать айдолом, — Чонин сглотнул вязкую слюну, ужасно хотелось пить, но еще больше — в туалет. Неизвестно, сколько они здесь сидят, но судя по положению солнца, видного из окна, уже очень много часов. — Разбирать бумаги и рисовать таблицы — то еще удовольствие, но надо закончить универ, раз уж поступил.