— Да, наличие высшего образования точно не помешает. Не бросай учебу, как это сделал я, пожалеешь потом, — проговорил Чанбин и услышал, как что-то щелкнуло и как его руку перестает сковывать кольцо наручников. — Хани, готово? — уточнил он, не веря в свое счастье, и поднял ладонь перед собой. Он и забыть уже успел, что у него, вообще-то, есть руки. — Так, подождите, я придумаю, как вытащить вас отсюда… — прошептал он, застыв у вспотевшего и уставшего Хёнджина. У того, кажется, поднялся жар из-за раны.
— Что вон там? — спросил Сынмин, указав головой в сторону шкафа.
— Отмычкой у меня не получится, зато вот этим… — порывшись в шкафу, Чанбин вынул медицинский молоток и подошел сперва к застывшему с гримасой ужаса Чонину, который боялся, что ему сломают руки. — Так, приподними их и разведи в сторону, чтобы я мог разрубить цепь, — прошептал Чанбин, и пришлось послушаться, хоть Чонин и зажмурился, ожидая, что ему сейчас раздробят к чертям все кости. — Три, два, один… — несколько сильных ударов по одному звену, и послышалось легкое звяканье — цепь ударилась о стул. — Готово, возьми там еще один.
— Тогда тебе следовало начать с меня… — выдохнул Чан, сомневаясь, что у Чонина хватит сил. — Спасибо, — поблагодарил он Чанбина, забрал у Чонина молоток и принялся долбить цепи одну за другой, пока не освободились все. — Терпимо? — заботливо спросил Чан у Хана, запястья которого были изодраны в кровь.
— Да…
— Ваше Высочество, на своего верного коня! — Чанбин отдал молоток Минхо, подхватил Хёнджина под колени, забросив себе на спину, и попросил обнять его за шею. — Так, не отключаемся, скоро мы вытащим эту дрянь из тебя, пока только не падай в обмороки!
Покопавшись гвоздем в замке двери, Хан открыл его на сей раз быстро, и тут же почувствовал, как Чан прячет его себе за спину, делая несколько шагов вперед и с ходу бросаясь в драку. В том, что их пыхтение и шепот услышат с помощью устройства, и сомневаться не приходилось, но каждый надеялся хотя бы на пару минут форы. Противников было слишком много, куда больше, чем тогда, в тюрьме, и все они вооружены если не пистолетами, то хотя бы ножами и здоровыми кулаками. Увернувшись от удара, Феликс пригнулся и попал кулаком по чьей-то челюсти и затем — по животу, быстро среагировал на подходящего сзади человека и сделал ему подсечку, свалив с ног. Хан, решив воспользоваться кольцами наручников, бил противников запястьями по самым больным местам: вискам, шее и носам. Минхо, радуясь, что в его руках оказался молоток, защищал оставленного в углу на время драки Хёнджина, стараясь задействовать и кулаки, только и успевая, что разворачиваться, пинаться и махать оружием в разные стороны наотмашь. Их слишком много, чтобы рассчитывать каждый свой удар, а противников, казалось, не убавлялось, несмотря на валяющиеся на полу тела.
— Кто-нибудь, уведите Хёнджина! — закричал Чан, поставив блок руками и пнув оппонента коленом в живот, затем нанося ему удар молотком по виску. — Бинни, давай! — поняв, что надо отдать четкий приказ, сказал он, увидел большущий ящик, ростом с него самого, быстро запрыгнул, как кенгуру, и принялся рыться в коробках, вытаскивая всё, что может сойти за оружие. — Сынмин! — Чан бросил ему скальпель, который вскоре оказался в чьей-то шее, достал еще один молоток, отдав тот Чонину, вынул со дна длинные ножницы и кинул их Хану. Потом спрыгнул и сразу же нанес удар по человеку, крадущемуся к Феликсу.
Чонин махал молотком как мог, но целых трое оттесняло его к стене, откуда-то раздался выстрел, но было не до него и не до того, что за ним последовало, потому что вскоре, выбив из рук оппонента оружие и раскроив ему голову молотком, Чонин почувствовал, как какой-то здоровяк, объемами больше Чанбина, хватает его за горло и почти без труда поднимает в воздух, а затем бьет головой об стекло, за которым находился огнетушитель. Голова закружилась, по шее тут же заструилось море свежей крови, затекающей за шиворот, зрение начало подводить, боль была настолько острой, а удушье — сильным, что Чонину показалось, будто он умирает. Не найдя ничего лучше, он отнял руки от запястья здоровяка, поняв, что этим ничего не добьется, и со всей силы надавил ему на глаза, стараясь выдавить их и начиная плакать. Кажется, по щекам противника что-то потекло, он истошно заорал, пытаясь убрать от своего лица руки, но Чонин не сдавался, надавливая со всех сил, как вдруг услышал глухой стук и упал на колени, больно ударившись ими о бетонный пол.
— Всегда пожалуйста, — Донхён сдул с глаз отросшую челку и протянул Чонину руку, которую тот принял, еще не успев разобраться, кто перед ним. — Ребята, айда мочить их! — воскликнул Донхён, снова махнул битой, когда на него хотели напасть, и на сей раз неудачно, а потому теперь уже пришлось вступиться Чонину. Остальные шестеро парней из гандбольной команды «Ястребов» уже ввязались в драку.