— Пожалуйста!.. — воскликнул Чанбин, еще не зная, кто это был, и увидел, как До Нунг из последних сил бьет мужчину по лицу пистолетом и падает, схватившись за рукоять ножа в своем животе. Два возгласа, мужской и женский, слились воедино. — Нет, нет! — закричал Чанбин, чувствуя, как из его глаз брызнули слезы и чьи-то руки на своем поясе. Он тянулся к До Нунгу пальцами, наивно думая, что если окажется рядом, то тот волшебным образом исцелится. — Нунги! Пожалуйста! — он бежал туда, к До Нунгу, который всё еще держал нож, глядя на рукоять, и начал давиться кровью во рту.
— Надо уходить, Бинни! — кричал над ухом Чан, и Ёнми, не зная, что ей делать, застыла на месте, пока к ней не подбежал Феликс и не схватил за руку, стараясь не смотреть на До Нунга, чтобы не вернуться за ним, очевидно, умирающим. Он и пары минут не протянет. — Пожалуйста, его уже не спасти, мы не можем ждать! — Чан нажал на спуск, выстреливая в сторону.
— Нунги… — Чанбин зажмурился, прекратив попытки вырваться, и Чану удалось дотащить его до чужого внедорожника, запихав внутрь, и затем сесть за руль. На переднем сиденье оказался Хёнджин, на заднем — Ёнми, Иннэ, Чонин и влезший «ястреб».
Хан занял водительское сиденье на другом, абсолютно точно таком же внедорожнике, дождался, пока Лиён усадит Юну к себе на колени, Сынмин и два «ястреба» залезут следом, а на переднее сиденье запрыгнет Минхо. Последнюю машину, заставив вместиться Донхёна, всех его дружков и Бэкхёка, повел Феликс, сразу же, заведя двигатель, поворачивая рычаг селектора и сдавая назад, едва не сбив несколько человек, всё еще стреляющих или пытавшихся разбить стекло. Стряхнув несколько таких же, как мурашей, Чан резко вырулил направо, надеясь, что все уже пристегнуты, и вдавил педаль газа в пол. Нужно было двигаться куда-то всем и сразу, наверное, в больницу, но тогда снова возникнет много вопросов, а везти Донхёна и его дружков в штаб было небезопасно, несмотря на то, что те ввязались в драку, поэтому оставалась только чья-либо квартира. Больше всего места у Хёнджина, так что Чан, позвонив всем и каждому, сказал направляться к нему.
Первое, что нужно было сделать — вернуть Юну родителям, и Хан сам этим занялся. Сперва обработав Донхёну и его команде все раны, предварительно отправив Бэкхёка в аптеку, Чан самостоятельно вызвал им всем такси и отправив восвояси, не забыв и поблагодарить, хотя его голова была забита совсем не тем. До Нунга нет. Человек, который некогда доставил им много проблем и дал определенную ниточку, но стал надежным товарищем, умер, пытаясь их всех спасти. Можно ли было в это поверить до конца? Услышав звонок в дверь, Чан сам поднялся, чтобы открыть, Хёнджин спал после того, как из него достали пулю, в спальне, пока Кками кружилась вокруг него и поначалу громко лаяла на незнакомцев. На пороге оказалась Джин и сходу бросилась в объятья, начав расцеловывать шею и лицо, и Чан прижал ее к себе изо всех сил, словно она — источник его жизни и волшебная целительница.
— Я искала тебя, — тихо прошептала Джин, войдя внутрь и захлопнув дверь.
— Знаю, — Чан зарылся носом в ее волосы и приник лбом к шее, не желая отпускать больше, чем когда-либо, когда жизнь напомнила, что это такое — смерть близкого человека. — Всё хорошо, я дома, если бы не вы все, не знаю, что случилось бы.
— С тобой бы ничего не случилось, — возразила Джин и, взяв Чана за руку, прошла в гостиную. Йона уже нацеловывала Хана, расписывая во всех красках, что бы она сделала с этими тварями, Минхо одобрительно кивал, а сам Хан рассказывал о случившимся всё, до мельчайших подробностей, причем весьма эмоционально. — Рада, что все вы целы, — сказала Джин, насмотревшись на Йону и Хана, — а где До Нунг?
Чанбин, сидевший до этого с опущенной головой, поднял ее, и Джин увидела красные от слез глаза с дрожащей нижней губой. Хватило пары секунд, чтобы всё осознать, вырвался коллективный вздох, теперь никому уже не хотелось ни говорить, ни думать о том, что делать дальше. Наспех поздоровавшись с новыми знакомыми, Ёнми написала потерявшему ее жениху, что она в порядке и что всё объяснит позже, хоть и не понимала, как это сделает, накрыла Чанбина пледом и, всем улыбнувшись, как бы извиняясь за то, что они отлучатся, увела его в другую комнату.