— Работа… и снова работа… А если ради того, чтобы приблизиться к разгадке, тебе придется с ней переспать, ты тоже это сделаешь? — Джин и сама не знала, куда ее понесло, и видела, что ее слова пронзили сердце Чана, как острые ножи, но не смогла выдавить из себя хотя бы «прости». Ревность была слишком сильна. — Иногда я не понимаю, Чан, что для тебя важнее всего в жизни. И порой мне кажется, что ради этой работы ты готов на что угодно, даже если придется пойти на измену.
— Я не могу запретить тебе так думать, — холодно ответил Чан, сложив руки на спинку стула, — но я могу попытаться тебя убедить в том, что ты для меня — самое главное, хоть и так показываю это всеми силами. Вряд ли ты сейчас поверишь, в таком-то состоянии, но если у меня будет выбор: изменить тебе или отдалиться от разгадки, я выберу второе. Собирайся, нам уже надо выходить.
С этим Чан быстро надел куртку, обувь и вышел в подъезд, а потом Джин услышала, как закрылись двери лифта. Слезы тут же хлынули наружу, сердце забилось часто-часто, а потом его что-то сильно кольнуло, заставив согнуться в корпусе. В последнее время это происходит слишком часто: грудную клетку словно что-то сковывает, дышать становится трудно, сердце пропускает почти полторы сотни ударов в минуту, голова кружится, в глазах плывет. Выждав, пока станет легче, Джин смахнула слезу, издав легкий болезненный стон, и достала собственный телефон, чтобы кое-что глянуть. Конечно, в вопросах здоровья интернету лучше было не доверять, но хотелось получить немедленный ответ. Потерявшись в куче самых разнообразных диагнозов, Джин сдалась, взяла сумку, оделась и вышла. Из-за этой сессии, проблем и переживаний она стала слишком раздражительной и подозрительной, а так нельзя. Чан ждал в уже заведенной машине, подперев одной рукой голову, а вторую положив на руль. Переживает.
— Прости, сама не понимаю, что на меня нашло, — Джин накрыла его колено собственной ладонью. — Несу всякий бред из-за того, что нервы не в порядке. Надо сменить успокоительные на какие-нибудь посильнее.
— Даже не думай, — горячо возразил Чан, тут же скрестив их пальцы, — всё так и начинается: одни успокоительные не помогают, вторые, третьи, а потом… Думать даже об этом не хочу, — он покачал головой, и Джин увидела в его глазах сильный испуг, словно он узнавал в этом сценарии что-то другое, и нутро подсказывало, что оно связано с Ханной. — Я только об одном прошу: доверяй мне. Ты для меня — всё, так будет всегда, и то, что ты во мне сомневаешься, очень ранит.
— Знаю, знаю, — Джин погладила его волосы и лицо ладонью. — Прости, еще раз прости.
Он поддался на ласку и, улыбнувшись, сложил руки на руль, молча включив радио. Иногда Джин не понимала, за какие заслуги ей досталось такое чудо, как Чан: чуткий, понимающий, любящий и нежный, и от того было еще больнее ощущать себя эгоисткой, обвиняя его во всякой несуразице. Сессия, похищения, постоянные миссии парней, смерть До Нунга — всё сказывалось на здоровье не лучшим образом, и Джин стала всё чаще ощущать раздражение, злость и эту проклятую боль в груди, не отпускающую порой дольше получаса. И всё-таки всё это ерунда по сравнению с тем, что приходится переживать Чану, потому заикаться о подозрениях на какие-то болезни она не собиралась, прежде всего потому что не хотела отвлекать его от дела.
Что ж, занятия пилатесом вместе с Йоной должны заставить почувствовать себя немного лучше. Когда Чан услышал, куда хочет записаться Джин, то уронил палочки в тарелку, случайно перевернув ту на пол, да еще и подавиться умудрился. Даже сейчас, остановившись у студии, на двери которой красовался фиолетовый плакат со стоящей на пилоне черной фигурой женщины, он нахмурился, однако ничего не сказал и пожелал успехов. Но Джин очень хотелось порадовать Чана новыми прелюдиями и гибкостью тела, поэтому она только смеялась из-за его реакции. Йона, на удивление, никогда не опаздывала именно сюда, а потому прибежала к порогу вместе с тренершей, обряженная в облегающую спортивную форму, и принялась трещать о том, с чего они начнут.
— Госпожа Чхон, позвольте мне, — мягко осадила ее тренерша и указала Джин на зал. — Меня зовут тренер Кан, я буду вашей наставницей. В заявке вы написали, что уже давно занимаетесь фитнес-упражнениями, значит, вам будет легче втянуться в работу. Для новичков у нас есть специальный комплекс упражнений, как на тренажерах, так и обыкновенных. Скоро будем начинать с растяжки, а дальше у нас индивидуальный подход. Надеюсь, занятия принесут вам удовольствие. Оплату обсудим позже.