Балка ударила Чану по голове, он упал на асфальт, выронив нож, на секунду схватился за висок, а потом начал отползать в сторону, стараясь встать. Схвативший его за одежду Ким Доюн расплатился за свой жест болью в шее и уголке челюсти, но потом Юн Лиён схватил Чана за плечо и заломил ему руку, то же самое с другой стороны сделал Ким Доюн, до стоп добежала тонкая струйка крови, вытекшая из ноги ноющего от боли Чхвэ Сэёна. Оба негодяя подняли Чана на ноги, крепко держа его за плечи и прижимая к металлическому листу. Ухмыльнувшийся Ким Джиу взял его за волосы и откинул его голову назад, больно растянув шею. Не переставая вырываться, Чан почувствовал боль, когда кулак со всей силы врезался в его живот, и тихо зашипел, зная, что этим ударом всё не закончится.
— Чан… — Джин всё еще тщетно, начав тихо плакать, тянулась за своим телефоном. Ее грудь начала часто-часто вздыматься от страха и волнения, но она не знала, что сделать, что предпринять, бросила поиски телефона и заметила блеснувшее лезвие ножа, тут же схватив его и подойдя к раненому в ногу Чхве Сэёну.
— Что, уже не такой смелый? Страшно, да? — спросил у Чана Ким Джиу, противно ухмыльнувшись.
— А ему, как думаешь? — выкрикнула Джин и, действуя словно на уровне рефлексов, не просыпавшихся ранее, приставила к горлу Чхве Сэёна нож.
Воспользовавшись всеобщим замешательством, Чан разбил нос Ким Джиу, ослабившего хватку, головой, выдернул одну руку из цепких лап оппонента, перехватил схваченную Ким Доюном балку и со всей силы ударил ей по ребру и коленям Юн Лиёна, выкрикнувшего проклятья. Слизнув кровь с губ, Чан бросился на Ким Джиу и, прижав его за горло к асфальту, вусмерть разбил его смазливое личико так, что тот едва мог хрипеть. Нос, рот и щеки превратились в одну кровавую кашу, но Чану казалось, что этого недостаточно. Боль в костяшках не давала о себе знать до тех пор, пока не вскрикнула Джин. Ким Доюн оттолкнул ее от Чхве Сэёна, подхватил друга, перекинув его руку через плечо, и крикнул жалостливое:
— Парни, уходим отсюда, здесь делать нечего!
Чан встал на ноги, напоследок пнув пытавшегося подняться Ким Джиу по ребрам, а потом позволил им уйти, заслонив на всякий случай собой Джин. Она зажала рот ладонями, по ее рукам потекли слезы. Чан, не мешкая, отвел ее на свет, посадил на ближайшую скамейку и крепко обнял за плечи, не прекращая гладить по волосам. Джин шмыгнула носом, вцепившись пальцами в его одежду, как за спасательный круг, и уткнулась лицом в его плечо.
— Уже всё закончилось, Джин, всё, всё, — прошептал он ей на ухо, стараясь успокоить. — Давай я подам тебе твои успокоительные, станет легче, поверь мне.
— Откуда ты о них знаешь?.. — сквозь слезы прошептала Джин.
— Заметил в боулинге. Это сейчас неважно, давай, я принесу из машины воды, ты их выпьешь и успокоишься, — Чан быстро добежал до собственной машины, достал оттуда бутылку, потом вынул из сумки Джин таблетки и дал ей запить их. Несколько минут молчания, успокаивающего глубокого дыхания, а потом стало потихоньку легчать. — Они не успели ничего с тобой сделать? — взволнованно спросил Чан, рассматривая ее одежду.
Джин отрицательно покачала головой и наконец посмотрела на его лицо, сильно испугавшись. В шоколадного цвета волосах запутались капельки крови, сильно выделялись разбитые уголки верхней и нижней губы, а потом Джин опустила взгляд на его руки с посиневшими и окрасившимися в бордовую крапинку костяшками. Но Чан не переставал улыбаться, будто привык к боли и будто для него она была чем-то настолько эфемерным, что он ее не чувствовал.
— Тебе нужно в больницу, и на этот раз отказ не принимается, — тихо проговорила Джин, вспоминая весь тот кошмар, который увидела. — Ты же раскидал их там, словно чертов самурай, как это вообще… Я пыталась достать свой телефон, хотела позвонить в полицию, но так и не успела, он закатился под мусорный бак, и я никак не могла тебе помочь. Каждый раз, когда случается что-то плохое и пугающее, всё тело будто немеет, я ничего не могу сделать, даже пальцем пошевелить. Зачем я вообще туда пошла, идиотка…