— Спасибо, что так быстро откликнулся. Я не знала, к кому еще обратиться, — Джин пододвинула ему второй, заранее заказанный айс-американо, получив благодарный кивок. — Только не говори никому об этом, ладно? Когда придет время, я сама расскажу Чану и остальным, тем более что мы не знаем, какая у меня там болезнь.
— Я-то, конечно, не скажу, но ты уверена, что это нужно держать в секрете? А если ты при Чане в обморок грохнешься, а он и знать не будет, почему и что с тобой? — спросил Минхо с выражением сочувствия и легкого недовольства на лице. — Со здоровьем не шутят, Джин, а я не могу быть рядом с тобой всё время.
— Когда узнаем, что со мной и как это лечить, тогда станет легче. Сейчас мне надо домой, я давненько не заезжала и обещала матери сделать это сегодня, так что поехали… Заодно познакомлю тебя со своим семейством. Только не набрасывайся на Виён, — Джин приподняла уголки губ, увидев, как Минхо закатывает глаза, и попросила счет, радуясь, что кто-то всё же рядом с ней.
Надев шлем и обняв Минхо за пояс, сев позади, Джин положила голову на его лопатки и, как только мотоцикл тронулся с места, принялась любоваться видами. Всё же на машине, даже с открытым окном, ветер ощущается не таким свежим, а Сеул — не таким прекрасным и разноцветным. Город переливался, огни и фонари смешивались воедино, шлем не пропускал ледяные пощечины снежинок, руки закоченели, но Джин не хотелось, чтобы эта поездка заканчивалась, не хотелось видеть Виён, которая из-за своего романа с господином Чхон стала вызывать только отвращение, не хотелось разговаривать с вечно недовольными родителями, приезжать домой и садиться за билеты в душной комнате, волноваться о здоровье. Только смотреть на Сеул, погруженный в сумерки, и ехать куда-то, не разбирая дороги. Было интересно, умеет ли Чан обращаться с мотоциклом, потому что Джин многое бы отдала, чтобы прокатиться с ним вот так, как сейчас, и выветрить все ненужные мысли.
Мельком взглянув на хмурое лицо Минхо и подумав о том, что родителям он явно не понравится, Джин нажала на кнопку звонка и увидела на пороге отца, пропустившего гостей внутрь почти без приветствия, с каким-то легким подозрением во взгляде. Госпожа Мун что-то делала в гостиной и не сразу поняла, что кто-то пришел, но когда увидела Минхо, то вымучено улыбнулась и пригласила его на кухню.
— Мама, это Ли Минхо, один из друзей Чана. Минхо, это моя мама, госпожа Мун, — сказав это, Джин ощутила себя очень странно, будто она снова знакомит родителей с Чаном, представляя его как своего парня. Но Минхо отнюдь не был на него похож: он беспардонно плюхнулся на стул и согласился на всё, что ему предложила госпожа Мун в качестве угощения, совершенно не стесняясь. — А где Виён?
— А! — госпожа Мун махнула рукой. — Сидит в своей комнате, не вылезая оттуда, без конца с кем-то переписывается, работу искать не хочет. Откуда-то приносит подарки и цветы, видимо, нашла поклонника и скоро съедет. Больше я свадьбу собирать не буду, не хочу еще одного такого позора.
— Хм, я бы не был так уверен, — уплетая за обе щеки сальгёпсаль, посмеялся Минхо и на неоднозначный взгляд госпожи Мун ответил: — Не хочу вас обидеть, но после того, как Виён пыталась соблазнить моего хёна, невзирая на то, что он с Джин, то ни перед чем не остановится. Что-то мне подсказывает, что она нашла себе богатого женатого мужчину. Может быть, даже немолодого.
— Ох, возможно, вы правы… Даже муж не может связаться с Дэвидом после того, что произошло, и не ту дочь я воспитывала жестко, — госпожа Мун взглянула на Джин, а та и не знала, как реагировать. Мать часто стала говорить что-то в таком роде, но слишком опоздала с раскаянием, когда не хочется ни налаживать отношения, ни прощать, ни приходить в этот дом без крайней на то нужды. — А вы куда-то собрались, раз приехали вдвоем?