— Более-менее в порядке, стараемся двигаться дальше, — ответил Минхо и замолчал, услышав шаркающие шаги кого-то из пациентов. В больнице было тихо, близился поздний вечер, пахло хлоркой. Давящая атмосфера. — Я стараюсь не думать о Нунги, но не всегда получается, а Чанбину очень тяжело, он даже на связь почти не выходит, чего уж там говорить… Переживаешь из-за результатов?
— Хочу увидеть их и не хочу одновременно.
Они разговаривали еще несколько минут, прежде чем к ним подошла девушка, протянула листочек с результатами ЭКГ и поклонилась, тут же куда-то убежав. Джин было страшно смотреть самой, и потому Минхо сделал это за нее, принявшись тщательно изучать написанное. Куча каких-то медицинских терминов, схема сердца с указанием где и что находится, но главным было не это, а заключение в самом низу листа. Джин видела, как Минхо побледнел, хотела спросить, что там, но он свернул листок вдвое и пошел куда-то по коридору быстрой нетерпеливой походкой.
— Мы едем в аптеку, — Минхо положил на колени Джин выписанные рецепты и маленький квадратный листочек с названиями препаратов. — Я всё оплачу сам, Чану пока не скажу, но это нужно будет сделать, потому что со здоровьем шутки плохи. Ты только сейчас не волнуйся, окей? Это лечится, ничего страшного, просто тебе нужны покой и постоянное наблюдение у врача, я уже обо всем договорился… Короче, Джин, — он посмотрел в ее напуганные глаза и поджал губы. — У тебя кардионевроз в среднетяжелом течении и приобретенный порок сердца.
*****
Сжав пальцами пакет с подарком и тортик, Йона расправила складки на красной юбке, убрала волосы назад и, закусив губу, легонько постучалась в дверь. Не прошло и секунды, как раздался щелчок замка, и Хан тут же набросился с легким поцелуем, одетый в утепленный бомбер и обутый в новые ботинки на высокой подошве. Не нужно было никаких слов, чтобы Йона поняла, насколько сильно он ждал ее и волновался, как пятнадцатилетний подросток перед первым свиданием, словно она до этого к нему не приходила и словно они встречаются два дня от силы. Хан не знал, почему себя так чувствовал, но ему хотелось изо всех показать Йоне, что он будет о ней заботиться, оберегать ее, ждать и любить, а также боялся, что всё это у него никогда не получится сделать в должной мере.
— Прогуляемся немного? Сегодня на удивление тепло, — вместо ответа Хан увидел протянутый ему подарочный пакет и вынул из него еще одну мягкую игрушку, на сей раз хомяка, а также несколько распечатанных фотографий, где они с Йоной вдвоем. — Это я должен тебя задаривать, а не ты, — он погладил игрушечного хомяка с розовыми щечками и засмотрелся на него. — Похож на тебя.
— Знаю, пусть стоит рядом с твоим квоккой на тумбочке. Они прямо как мы с тобой, — Йона протянула ему еще и торт. — Поставь на стол, я только за то, чтобы прогуляться. Скорее бы уже весна, чтобы не мерзнуть совсем, — она дождалась, пока Хан занесет подарки внутрь и закроет дверь, а потом взяла его за руку, сплетая их пальцы. — Не знаю, что ты на сегодня планировал, но я выбрала сериал, чтобы смотреть вместе, читала, что это сближает парочки, когда они смотрят одно и то же, и хотела приготовить что-нибудь вместе.
— Что насчет шампиньонов? И каких-нибудь салатов к нему?
— Шикарно, — ответила Йона и оставила влажный след от поцелуя на его щеке. Оба они понимали, что планируется не только совместная готовка и просмотр сериала, но и кое-что поинтереснее, чего они оба ждали после той ночи. Господина Чхон хотелось благодарить только за одно: что он открыл бизнесы в других странах и дал тем самым больше свободы для встреч. Йона планировала насладиться этим временем по полной. — Знаешь, а тебе с подбритым виском очень идет, да и мне нравится светлый с рыжеватым оттенком. А еще я хотела обсудить один вопрос, — она достала телефон, а Хан с интересом посмотрел в экран. — Отец не одобрит, но мне очень хочется сделать тату. Вот здесь, — она указала на несколько затянувшихся порезов. — Мне нужна твоя помощь, чтобы выбрать эскиз.
— Может быть, сделаешь это, когда… переедешь? — осторожно спросил Хан, зная, какие последствия повлечет за собой эта татуировка, тем более на видном месте.
— А что мне терять? Ну хлопнет отец по лицу пару раз, зато я буду любоваться на свою татуировку и прекращу видеть эти порезы, — Йона сказала это настолько легко и беззаботно, что Хан пришел в ужас. Насколько у человека должна быть выработана привычка к подобному обращению, чтобы он так свободно говорил о нем? — Вот, смотри, как тебе вот этот эскиз? — как ни в чем ни бывало Йона показала фото руки, на которой была набита извилистая веточка, а вокруг нее летали маленькие колибри. — Мне этот рисунок нравится тем, что здесь птички. Веет свободой.