— Ну, он хотя бы ненадолго отвлекся, — проговорил Хан, стараясь сгладить напряжение, царящее в комнате, и заодно объяснить, почему он не выгнал Чанбина. — Так, перед тем, как Бинни пришел, мы начали заниматься кое-чем интересным… Помнишь, на чем мы там остановились? — он подошел к Йоне, принявшись массировать ее плечи и осыпать поцелуями правую сторону лица.
— Мы остановились на том, что хотели приготовить шампиньоны, — ответила Йона, стараясь скрыть то, как ей приятны эти прикосновения и поцелуи. Пока что нерациональная и эгоистичная обида была сильнее. — Но теперь я хочу только спать, и больше ничего.
— Неправда, мне казалось, мы остановились на том, что сегодня ты отдаешь всю власть в мои руки, — Хан смахнул рукава ее пижамы, открыв плечи и присев на корточки, чтобы оставить влажную дорожку поцелуев по всему позвоночнику, заодно стягивая одежду вниз. — Ты, кажется, хотела, чтобы сегодня доминировал я? Да и я не успокоился из-за ревности.
— Я на тебя очень сержусь, — не сдавалась Йона, неосознанно кладя ладони поверх рук Хана и начав громко вздыхать.
— Я на тебя тоже, потому что ты всё время заставляешь меня ревновать ко всем подряд, в особенности к Минхо. Но мириться лучше всего ночью, в постели. Поэтому давай помиримся как подобает, — Хан хотел подхватить уже обнаженную Йону на руки, но она быстро выскользнула и убежала в другой угол комнаты, вжавшись в него и закусив губу. — Ну не веди себя как маленькая! — он попытался нагнать ее, но она вновь убежала, теперь в сторону кровати.
— Не хочу, я всё еще на тебя сержусь!
— Так, — Хан рассмеялся, пока не понимая, чего добивается Йона, но всё еще пытался ее поймать. — Сегодня я главный, между прочим! Ну пожалуйста! — он почти ухватил ее за плечо, но попытка вновь обернулась неудачей. — Йона, я хочу тебя, у меня уже сил нет, хватит притворяться и убегать! — эти слова подействовали на нее самым благоприятным образом, словно только этого — а так, по сей видимости, и было — она и ждала. Не мешкая, Хан толкнул Йону на кровать, встал на колени, заключив между ними ее талию, и принялся расстегивать ремень.
— Сексуально… — Йона вытянула руки и закусила губу, с вожделением смотря на то, как Хан, прирожденный танцор, сначала кидает на пол ремень, потом, чуть подавшись корпусом назад, стягивает с себя футболку и приступает к пуговице и ширинке. — Видел бы ты сейчас себя моими глазами…
— И что бы я увидел? — заигрывая, спросил Хан, стянул с себя джинсы и боксеры, потом быстро лег, придавив Йону своим весом, накрылся пледом по поясницу и вогнал член внутрь сразу наполовину, почувствовав море влаги и простонав от нахлынувшего удовольствия.
— Ты бы увидел, насколько ты сексуален и привлекателен. Особенно всё это… — она провела ладонями по его талии и плечам, вспомнив, как его тело обсуждали те девицы в кафе, когда они впервые поцеловались. Но теперь это адски сексуальное подтянутое тело только ее. Йона закинула одну ногу на пояс Хана и подалась вперед, чувствуя, как с каждым толчком он продвигается всё дальше и набирает темп. — Джисони, так бы и осталась здесь. Под тобой.
— А я думал, что ты любишь быть главной, — усмехнулся Хан, но каждая подобная ее фраза действовала на него как ударная волна, после которой хотелось вытворить что-нибудь такое, чтобы Йона не могла глаз распахнуть от удовольствия и не перестала стонать. Под ним. — Такая мокрая… такая влажная… — простонал Хан, чуть запрокинув голову и крепко сжав запястья Йоны у нее над головой, тут же ощутив, как она от этого она выгибает поясницу еще сильнее. — Тебе хорошо?
— Просто… не нужно волноваться и… останавливаться… — она прошипела, когда Хан наконец вошел в нее полностью и сделал толчки не быстрее, но ощутимо жестче, а потом вдруг решив попробовать кое-что еще. — Это еще что?.. — Йона издала протяжный вздох, сжав пальцами тыльную сторону его ладони, когда Хан начал двигаться быстрыми, но короткими толчками, вызывая внизу живота какое-то чувство, схожее с биением пульса. Показать то, как ей хорошо, оказалось выше возможностей Йоны, ей стало казаться, что никаких стонов не хватит для этого. — Ну что ты делаешь в этот раз?..
— Действую так, как сердце подсказывает, — Хан очень хотел оторваться, чтобы сменить позу, но всё равно продолжал двигаться внутри, ощущая море струящейся из лона влаги. — Йона, ты такая красивая… — он ненадолго отпустил ее запястья, с трепетом положив ладони на ее щеки и погладив лицо, любуясь им, как одним из чудес Света. Поясница всё еще была накрыта пледом, но он сползал на пол с каждым движением, всё ниже и ниже.