— Нет, — возразила она, — просто счастливая…
Хан шлепнул ее по бедру и наконец оторвался, встал, схватил подушку и бросил ее на пол, затем обвил пальцами голень Йоны и протянул к себе, заставив встать на колени и лечь животом на кровать. Этот идиотский сон с участием Минхо натолкнул на одну интересную мысль, и Хан не брезговал воспользоваться одним хорошим приемом. Раз она хочет пожестче и погрубее, то она это получит, пусть и глядя на ее милое личико, хотелось быть бескрайне нежным. Йона издала удивленный вздох, когда ощутила, как на нее наваливаются сверху и вгоняют член сразу до основания, начиная двигаться в ускоренном темпе и прижимая ее к кровати всё больше.
— Джисон, как хорошо… — Йона вцепилась в простынь пальцами, сжав ее со всей силы, затем почувствовала сначала мягкий шлепок, а потом еще один, но уже посильнее. — Не бойся быть со мной сегодня вот таким, мне очень нравится… Вот так и будем по переменке насиловать друг друга: сначала ты, потом я. Боже…
— У тебя это так называется? — усмехнулся Хан, никак не в силах устоять от того, что она ему говорит. — Знаешь, это всё прекрасно, но сейчас я хочу, чтобы тебя услышали соседи и немного позавидовали нам двоим, — он схватил ее за бедра и принялся двигаться, гладя тазовую кость и задевая ягодицы, а Йоне только и осталось, что стонать, хватаясь пальцами за простынь, и удивляться тому, как с прошлой их совместной ночи всё переменилось. Даже несмотря на то, как Хан вел себя сейчас, от него исходила непрерывная нежность и желание доставить удовольствие не столько себе, сколько Йоне, хоть он и сам протяжно стонал, периодически повторяя ее имя. Его руки скользили от груди к талии и обратно, к бедрам, а член входил до основания с каждым толчком.
— Джисон, хочешь попробовать у стены? Снова? — спросила Йона и тут же ощутила, как Хан, подвигавшись внутри еще немного и придавив ее своим телом полностью, разворачивает ее к себе лицом, подхватывает под ягодицы и прижимает к шкафу с громким стуком. — Думаешь, меня достаточно слышно? — зарывшись пальцами в его волосы, спросила Йона и откинула голову, прося тем самым поцеловать шею. Хан немедленно впился в нее с легким присасыванием.
— Соседи меня будут ненавидеть еще больше, чем из-за музыки, — ответил Хан и усилил напор, до этого не подозревая, что он так может и что ему это будет доставлять такое незабываемое удовольствие. — Йона, не хочу выходить из этой спальни, не хочу отрываться от тебя. Мне страшно, как подумаю, что могу больше к тебе не прикоснуться. Боюсь отпускать.
— Придет день, и не отпустишь, — Йона изящно вскинула руку вверх, схватившись за уголок шкафа, ощущая, как-то взлетает вверх, то опускается чуть ниже. — Мне кажется, я сейчас кончу первая… Но ты продолжай, мне кажется, это слишком хорошо, чтобы быть правдой, поэтому… А-ах! — она схватилась второй рукой за его плечо, положив подбородок на его голову. — Вот поэтому я и говорю тебе: бери мое тело, когда тебе захочется, потому что я себя чувствую такой счастливой…
— Не могу так… — Хан вскрикнул, набрал в щеки немного воздуха, затем выдохнув, и бросил Йону на кровать, тут же подкравшись к ней и, закинув ее ноги на плечи, вошел снова, на этот раз оставшись в сидячем положении. Несколько грубых толчков, и всё тело свело приятной судорогой. — Нам с тобой нужно в душ… — задыхаясь, проговорил Хан и, шлепнув Йону, встал.
— Ты хочешь поучиться у Джин и Чана? — вскинув брови, спросила она. — Они там такое устраивают, судя по рассказам, что до сегодняшнего дня я завидовала.
— Нет… хочу немного о тебе позаботиться.
Хан отнес ее в душевую кабину на руках и, настроив температуру воды, принялся поливать сначала себя, а потом голову Йоны. Расправил ее светлые волосы по спине, выдавил на руки немного шампуня и начал ласковыми и неторопливыми движениями зарываться под пряди, стараясь не упустить ни одного сантиметра. Потом, смыв пену, взял с полки мочалку и, намылив, провел по позвоночнику Йоны, очень бережно, чтобы не задеть, не причинить даже толику боли. Хану хотелось показать, что мужские руки могут быть ласковыми, что они никогда не ударят. Даже говорить ничего не хотелось, только прикасаться друг к другу и заботиться, чтобы любовь заговорила на языке жестов.
— Тебе тоже нужна маска, кожа трескается,— укутав волосы в полотенце, Йона достала повязку для волос и надела ее на Хана, принявшись сначала намазывать маску на его лицо, а потом уже на свое, перед зеркалом.
— Садись сюда, — попросил Хан, опустив Йону на пол и усадив ее на ту самую злополучную подушку. — Выбирай фильм, а я пока займусь тем, чтобы тебя расслабить, — и он начал массировать плечи Йоны, умеренно надавливая на них и стараясь разгладить все застоявшиеся мышцы, разгоняя кровь. — Знала бы ты, как я тебя люблю, — прошептал он ей на ухо, случайно смазав маску о полотенце, и посмотрел в экран ноутбука, принявшись наслаждаться дорамой. Если бы только каждый день был таким…