— Но ты ведь здесь… — с непониманием ответила Пак Инхе.
— Да, я здесь, — загадочно ответил Хёнджин. — Можно попросить чаю? Кажется, я и правда очень замерз…
Подождав, пока Пак Инхе скроется за дверями дома, Хёнджин вновь повернулся к воде и взглянул на свое отражение, смотрящее с хитрым прищуром и легким оскалом. Сегодня последний день, когда Хван Хае заснет в своей постели спокойно, ее телефон уже успел вновь подвергнуться проверке, чтобы удостовериться, что «Кальмар» собирается завтра, а из ее документации было изъято несколько бумаг, чтобы сделать копии, как и проверены все ее тайные счета и записаны адреса всех незаконных химических заводов для производства косметики и нарушающих все правила экологии, не говоря уже о куче подкупов и незаконном хранении оружия. Относиться к матери как к обычной преступнице, на которых они с парнями охотятся, для Хёнджина стало чем-то обыденным, для него в полной мере было ясно, что он не получит свободу, когда Хван Хае сядет за решетку. Он уже стал свободным, когда вся любовь к матери умерла. А вместе с ней и к отцу, закрывающему глаза на издевательства и существующему слишком формально, чтобы хотя бы испытывать к нему неприязнь.
И всё же, решив проверить кое-что еще, Хёнджин поднялся в свою комнату, просмотрев собственные вещи и проверив там наличие компромата, удостоверился, что мать пока не появилась дома, и вновь зашел в ее спальню, в которую она не пускала никого и никогда. Возможно, там могло спрятаться что-то еще, такое, что окажется весомее всех прочих доказательств ее преступлений. Хёнджин проверил шифоньер, заглянул под матрас, подолбил по стенам, отодвинул все фоторамки с изображением «счастливой» семьи и картины, а потом в его голове что-то щелкнуло, и он открыл дверцу шкафа, выдвинул несколько ящиков, ища нужный, и увидел несколько комплектов дорогущего нижнего белья. Самое неприкосновенное место, к которому никому нельзя притрагиваться, и Хёнджин нарушил этот запрет, бессовестно копаясь в трусах и бюстгальтерах, пока не нащупал бумаги. Немного, всего несколько листочков формата А4, но вот то, что в них написано…
Составы некоторых из наркотических веществ.
Немедленно достав телефон, Хёнджин положил листки на пол и принялся фотографировать каждый из них по нескольку раз на случай, если какой-то снимок окажется неудачным, а потом отправлять их Чанбину, чтобы потом всем вместе решить, что делать. Причинно-следственные связи никак не удавалось собрать в кучу, казалось, что это просто невероятно, что это даже в какой-то степени немыслимо, пришлось несколько раз перечитать напечатанный текст, чтобы осознать — это не домыслы. Хван Хае хранила у себя списки ингредиентов, рецепты наркотиков, занесенные в таблицу, с не менее интересными заглавиями. Опомнившись из-за голоса Пак Инхе, Хёнджин быстро собрал всё вместе и вернул туда, где взял. Потом бросился к тумбочке, начав просматривать все косметические средства, завалился в ванную, прошерстив все крема и умывалки там, но не нашел того, что хотел увидеть, и это в очередной раз подтвердило его теорию.
— Ты это видел? — позвонив Чанбину, тихо спросил он, озираясь по сторонам. — Быстро пробей названия всех заводов, которые фигурируют в этих бумажках, посмотрим, что пишут в интернете. И Сон Хару позвони, спроси, может он что слышал… Да, срочно! — услышав возражения, воскликнул он. — Плевать на новые составы и списки членов клуба, это сейчас важнее! Давай, я скоро приеду, — Хёнджин быстро положил трубку, захлопнул телефон и сложил его в карман, а затем спустился вниз по лестнице, увидев мать, снимающую пальто, которое тут же приняла Пак Инхе и повесила в шкаф-купе.
— Ах, ты уже дома! — воскликнула госпожа Хван. — Отлично, я как раз хотела с тобой поговорить. Завтра у меня важная деловая встреча, твой папаша как всегда будет занят, так что мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня, — она ушла в ванную, чтобы помыть руки, а Хёнджин так ничего и не ответил, получив лишнее подтверждение тому, что клуб «Кальмар» собирается завтра. — Инхе, я голодна, чего ты встала? — спросила, вышедши, госпожа Хван и вальяжно села в столовой, на столе в которой стоял чай, и скинула надоевший жакет. — Как давно ты видел Чхон Йону?
— Совсем недавно, — ответил Хёнджин, заранее напрягшись. Хотя какое это всё теперь имеет значение? — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Назначил свидание?