— Не говори глупостей, иди прими душ и ложись спать. Я подыщу тебе футболку подлиннее, можешь занять кровать, а я лягу на диване, — Чан встал на ноги, чтобы больше не чувствовать этого странного порыва поцеловать ее. Не стоило ему смущать ни Джин, ни себя, и теперь он понял, какую совершил ошибку. — Полотенце я тоже тебе дам.
— Спасибо, но лучше я лягу на диване, не хочу занимать твое место, — она дружески похлопала его по плечу, стараясь скрыть неловкость, и решила не спорить. Здесь, в этой квартире, она чувствовала себя в безопасности и спокойствии. — Ты знаешь, что я перевела твое имя с какого-то языка, как комфорт?
— С какого это языка?
— С выдуманного, — она услышала смешок, поймала брошенную ей длинную тунику и полотенце, а потом быстро направилась в ванную, дверь в которую находилась рядом с входной.
Горячие капли воды ощутимо бодрили. Она схватила первый попавшийся шампунь и намылила голову, закрыв глаза. В мыслях тут же всплыло лицо Чана, приближающееся к ее лицу, его длинные дрожащие ресницы, крепкие руки и плечи. Джин против воли закусила губу, снова почувствовав ноющее чувство внизу живота, но уже совсем другого свойства, а потом еле слышно выдохнула. Вода потекла по линии позвоночника, там же пробежали мурашки… Быстро-быстро покачав головой из стороны в сторону, чтобы избавиться от этого дурацкого чувства, Джин смыла пену, воспользовалась ополаскивателем для рта, тряхнула волосами, чтобы немного их подсушить, и надела тунику, доходящую ей до колена, как платье, пропахнувшую запахом Чана. Постирав мылом трусы, Джин закинула их на сушилку и, немного подумав, прикрыла собственным полотенцем. Знала бы мама, где она и чем занимается…
Выйдя из душа, окрашенного в такие же голубые тона, как и вся квартира, Джин увидела, как Чан надевает носки, затем куртку и хватает ключи.
— Извини, Минхо позвонил, нужно срочно приехать. Я ненадолго, ты пока располагайся. Вон там планшет, если хочешь что-то посмотреть, в холодильнике есть какая-то еда, вода, — он схватился за ложку для обуви. — Если захочешь спать раньше, чем я приеду, то ложись, я тебе уже постелил на диване, как ты и хотела. Не теряй, скоро вернусь.
— Может, тебе не стоит ехать в таком состоянии? — взволнованно спросила Джин, надеясь, что они не затеяли очередную драку.
— Не стоит беспокоиться. Всё, я закрою тебя на ключ, к тебе никто не зайдет.
Чан махнул Джин на прощание, напоследок услышав, как тяжело она вздохнула. Минхо, а с ним рядом и Хан, уже ждали у подъезда, добравшись сюда на метро. Вместе они быстро сели в машину и двинулись к центральному полицейскому участку. По дороге, конечно, возникло несколько вопросов, и Чан рассказал всё как есть, без утайки, что объясняло, почему он так долго не притрагивался к телефону. Не дозвонившись до Чана, полицейский Чон Ванху набрал Хану, чтобы сообщить о том, что одного из беглецов по имени Ан Тиён, удачно пойманного в отеле, собираются отпустить уже ночью, мол, нет состава преступления. Чан вдавил ногу в педаль газа и спустя полчаса доставил всю их дружную компанию к участку, из дверей которого вскоре вышел Ан Тиён, засунув руки в карманы. Он услышал, как сигналит машина, прищурился из-за света фар и рассмотрел того, кто сидит по ту сторону переднего стекла. Челюсть поползла вниз. Как только Ан Тиён всё понял, то задрожал от страха и стал пятиться назад.
— Сюрпра-а-айз! — крикнул подперший голову рукой Минхо и играючи приподнял брови с довольной улыбкой.
Глава 9. Хранят секреты только мертвые
Как только дверь закрылась на замок, Джин устало упала на диван, сложив руки на коленях. Ее взгляд блуждал по комнате, изучая от пола до потолка, и находил всё больше интересных вещей, связанных с музыкой. На светильнике возле кровати болтались маленькие подвески в виде нот, наушники и большая голубая тетрадь. Не совладав с любопытством, Джин открыла ее и увидела несколько исписанных листов с зачеркнутыми строками и подписями, сделанными карандашом. Почти на каждой странице красовалось заглавие, что-то вроде названия. Джин попробовала прочитать вслух и поняла, что это не просто стихи, а песни… Самые разные. Если пролистнуть дальше, то можно было найти и нарисованные ноты с такими же заголовками.
— Да ты, оказывается, не только поешь, но еще и пишешь сам, — сказала сама себе Джин, дотрагиваясь до страниц нежными касаниями. Чувство, что она делает что-то неправильное, беря без спроса личные вещи Чана, не покидало ее, но она не могла остановиться читать, проговаривая в голове каждую строчку и думая, как она звучала бы в сочетании с музыкой. Положить на место эту тетрадь было выше сил Джин, она вдруг закрыла глаза и вспомнила, как Чан наклонялся к ее губам, готовясь поцеловать. То ли под влиянием момента, то ли из каких-то чувств… И если второе, с Йоной будет ох как тяжко. В одном Джин точно была уверена: просто взять и начать резко отдаляться от Чана она не сможет, да и не хочет, даже ради подруги. Вот только к чему это приведет, если они продолжат видеться наедине едва ли не каждый день?