Прошло всего несколько секунд, и все телевизоры как один, вне зависимости от того, на каком канале были включены, а также все экраны на улице вывели одно и то же изображение: восьмерых людей, стоящих в масках животных с пистолетами в руках. По центру стоял человек-хорек, самый высокий из них, и чего-то ждал, видимо, пока все взгляды Сеула обратятся на них.
— Сегодня, в этот час и на этой прямой трансляции, мы приветствуем всю страну, потому что хотим сделать важное заявление, — голос хорька был искажен донельзя, став грубым и механизированным, однако знакомые нотки всё же можно было узнать. — Вы все наслышаны о клубе «Кальмар» и наркотиках, в школах и университетах много рассказывали об их вреде и предупреждали об опасности. Власти скрывали от вас информацию, оставляя в неведении и страхе, полиция действовала вслепую, не зная ни о назначении клуба, ни о цели его собраний. Но сегодня мы раскроем всю правду.
— У многих из вас умирали при невыясненных обстоятельствах близкие, пропадали без вести друзья и родственники, — на сей раз вперед вышла маска собаки. — В крови людей находили наркотики, хотя те всегда вели здоровый образ жизни, девушки оказывались похищенными или заманенными в потайные бордели, подростки веселились в клубах и покупали там дурь, приходя домой невменяемыми, а полиция не раскрывала СМИ карты, говоря лишь о том, что они ведут следствие и пока не могут доискаться до причины, почему всё это происходит.
— Вы напуганы, прямо сейчас, — заговорила маска лиса, встав по центру, — и уже давно. Каждый из вас боялся за свои жизни и жизни родных людей, не понимая, что происходит и почему наркотики преследуют вас по пятам, даже если вы не имели к ним никакого отношения. Вы говорили об этом в магазинах, на улицах, в кафе, страшились отдыха, не зная, что будет, если вы решите посетить клуб или бильярдную, но даже не представляли, насколько ситуация и вправду опасная, — он сделал паузу, а у Джин и Йоны бешено заколотилось сердце. — А также вы не знали, кто во всем этом замешан и почему члены правительства и национальных ассамблей умирали при невыясненных обстоятельствах.
— Они не умирали с чистыми руками, — заговорила маска кролика. — Но многие не знали, чем для них обернется членство в клубе «Кальмар». Каждый, кто становился бесполезен, не оправдывал надежд, вольно или невольно оказывался на пути у опасных людей, был ликвидирован: отравлен наркотиками, зарезан, доведен до самоубийства или добровольно-принудительно уехал заграницу, — продолжал говорить маска, и Джин снова выглянула в окно. Весь мир словно замер, уткнувшись в экраны, даже машин было не слышно. — Но никто до этого не знал имя организатора клуба «Кальмар». Мэр До, можете поздороваться с теми, о ком так заботились, — кролик сделал несколько шагов назад, подошел к привязанному к стулу человеку и стянул с него мешок, и камера показала испуганного и плачущего мэра, получившего по лицу дулом пистолета.
— У вас не было честных выборов, у вас не было свободы, ваш голос ничего не решал, — заговорила маска цыпленка. — Решала всё кучка людей, которая находится у нас за стеной, и имя этой кучке — клуб «Кальмар» во главе с человеком, которого вы видите на экране. Он создал собственную империю, привлек туда всех, кто мог быть ему полезен, и покрывал их грязные дела: бордели, казино, клубы для подростков, продажу наркотиков и порно, взятки, коррупцию, преумножал собственные богатства, покупая недвижимость заграницей и купаясь в золоте. То, что вы видите позади мэра До, принадлежит ему, и это только малая часть, — цыпленок отошел в сторону, демонстрируя золотые слитки, море купюр и драгоценностей за спиной мэра. — Всё еще не верите? Так послушайте сами, — он включил запись, и теперь на экранах показался улыбающийся мэр До, стоящий на подиуме и говорящий свою пламенную речь. Джин и Йона переглянулись, ощущая, как по их коже снова ползут мурашки.
Мэр говорил о грязных методах, благодарил, улыбался так светло и невинно, что нельзя было подумать, что он кривит душой и нечист на руку, Джин и Йона, затаив дыхание, слушали всё, о чем он говорит, и время от времени сглатывали от напряжения, готовые поклясться, что каждый человек в Корее точно так же прилип к экрану своего телевизора или телефона и слушает жадно.