— Теперь постоянно здесь будем собираться, шикарная хата, — одобрительно проговорил Чанбин, а потом повернулся к Йоне. — Кстати, я хотел сегодня ночевать с Ханом, но в итоге уступаю место тебе, так сказать, в качестве моего «пардон» за прошлый раз. А еще буду охранять у двери, чтобы вам никто не помешал делать вот это самое, что вы все так любите.
— Спасибо, Бинни, мы очень ценим тебя, — ответил, по-доброму усмехнувшись, Хан, — но мы уже всё сделали. Но если захотим продолжения, поставим тебя в качестве сторожа. Хотя вряд ли кто-то, кроме тебя, решится нам помешать.
Три заплыва, еще немного игр и алкоголя, и к рассвету все ощутили, что скоро будут валяться на полу без задних ног. Как гостеприимный хозяин, Хёнджин раздал всем одеяла и подушки и поселил кого с кем, а сам зашел в комнату, в которой провел большую часть своей жизни и в которой от него, кроме одежды, ничего уже не осталось. Но теперь всё будет по-другому, и госпожу Хван он увидит разве что в суде или полицейском участке, униженную и лишившуюся по собственной глупости всего, чего достигла с таким большим трудом. Работая с парнями, Хёнджин видел много людей: нищих и обездоленных, ушедших работать в проституцию, становящихся дилерами или сутенерами, наркоманов, алкоголиков, бомжей, и у многих из них была несчастная жизнь, наполненная бедностью и только одним желанием — найти, что бы завтра поесть. Но таких алчных и отвратительных людей, как госпожа Хван, которая не только состояла в клубе «Кальмар», но и, очевидно, занималась производством наркотиков, найти было очень трудно. И то, что она родилась в нищей семье, никак ее не оправдывает. Зачастую те, кто был лишен благ мира и дорвался до власти, издеваются над точно такими же бедняками хуже прочих, и Хёнджин достаточно на это насмотрелся.
И всё же сегодня он засыпал в своей кровати, скоро сюда переедет Кками и будет ложиться спать рядышком. Пусть теперь этот дом станет пристанищем для всех друзей и тех, кто, подобно Бэкхёку или До Нунгу, решил измениться и встать на истинный путь.
*****
На столе лежала кипа бумаг, принесенных с экспертизы, еще несколько папок завалялось где-то в шкафах, в ящиках остались образцы, которые только предстояло проанализировать, и Ча Канху, потирая сонные глаза, подал Минхо очередной листочек со списком наркотических веществ и ингредиентов, среди которых был тот самый, стоящий под вопросом. Наверное, во всей этой истории самой большой загадкой оставалось это самое неизвестное науке вещество, столь навороченное, что ни в одной лаборатории не могли выявить, что оно из себя представляет. Возможно, когда завершится проверка заводов, владелицей которых являлась Хван Хае, тогда станет яснее, но пока что Минхо только разочарованно опустил плечи, кинул несколько купюр на стол Ча Канху и вышел из кабинета, не сказав ничего на прощание.
— Пока ничего так и не выяснилось? — спросила Джин, только что вернувшаяся после сдачи анализов, и села на стул в коридоре.
— Пройдет время, и узнаем, — ответил Минхо и взглянул на экран телевизора у ресепшена.
— Разумеется, мы отдаем себе отчет в том, что эти таинственные «герои», как их называют, помогли полиции и делу, — говорил политик в накрахмаленном пиджаке, сидя напротив ведущего программы. — Но если опустить данный аспект, то эти люди всё еще были и остаются преступниками, которых тоже следует наказать по закону, — он замолчал, а в ответ на вопрос, не боятся ли власти, что в таком случае последуют народные волнения, сказал: — Да, в глазах обычных людей эти восемь человек безусловно являются воплощением борьбы за справедливость, в наших кругах им благодарны и даже уважают, однако закон велит нам арестовать их. Меня часто спрашивают, не тянем ли мы время в ожидании, пока за нас сделают «грязную работу», но знайте, что это не так. Мэрия и правительство предпринимают все возможные меры, чтобы преступники скорее были найдены, а люди зажили спокойно.
— Да если бы не мы, вы о «Кальмаре» могли и не узнать, — тихо пробурчал Минхо, недовольно скривившись. Что ж, и этого тоже можно было ожидать, но пока на их стороне комиссар и вся честная половина полиции Сеула, им ничего не грозит. — Напыщенные придурки, надо и вас всех проверить, а то там помимо «Кальмара», еще что-нибудь может быть. Никому в этом мире нельзя доверять.
— Они просто ничего не понимают. Но в глазах людей вы национальные герои, а не преступники. Жаль только, что власть на самом деле… — Джин снова посмотрела в экран телевизора. — Вот у них, — она замолчала, принявшись болтать ногой в мучительном ожидании. — Кстати, спасибо еще и за то, что заступился за меня перед родителями, мне стыдно, что я не поблагодарила тебя раньше. Больше они мне не пишут, не звонят… Сначала переживала, а потом поняла, как же легко мне без них дышится. Рано или поздно мы помиримся, но они хотя бы запомнят, что со мной так нельзя. Спокойно сдам сессию и снова войду в нормальное русло, буду меньше переживать.