Доставив Михи домой и увернувшись от ее поцелуя, Чан тут же направился к Джин, попутно переваривая всю услышанную информацию. Что-то здесь было не так, он это чувствовал, но никак не мог уцепиться за что-то конкретное, чтобы распутать клубок лжи и найти подвох. Заметив недалеко от нужного дома круглосуточный цветочный магазин, Чан резко притормозил возле него и достал из кармана бархатную коробочку с сережками внутри. Он хотел подарить их Джин сегодня сразу после спектакля, а теперь надеялся, что они хоть как-то помогут ему извиниться. Выбор пал на перуанские лилии, много-много белых и прекрасных, как и девушка, которой они предзначены. Вежливая продавщица красиво завернула их в нежно-розовую гофрированную бумагу и перевязала темно-фиолетовой ленточкой, в машине сразу запахло цветами, и Чан подъехал прямо к дому, сразу же взяв все подарки и, немного помешкав у двери, позвонил в звонок.
Уже собиравшаяся, видимо, ложиться спать Джин, одетая в пижаму, открыла практически сразу, и между ними заискрило бешеное напряжение. Не зная, что сказать, Чан прошел в коридор, тихо захлопнул дверь и протянул букет с цветами, глядя исподлобья и с легкой надеждой хотя бы на объятья, однако Джин, молча приняв цветы, отправилась на кухню, поставила их в вазу и повернулась, скрестив руки на груди. Только сейчас стало заметно опухшие глаза и нос, а вместе с ними — несколько помятый вид. Наверное, ждала каких-то объяснений, сдерживалась, чтобы не наговорить лишнего, но и Чан не знал, что ему сказать, кроме:
— Прости меня. Это было важно, — он снял пальто, ничего не услышав в ответ, вынул бархатную коробочку и протянул ее стоящей возле комода Джин, а потом сел в кресло. — Хотел подарить сегодня после спектакля, но так вышло… Правда, прости меня, я думал, что так успею быстрее закончить со всем этим. Сон Михи не стоит того, чтобы ты к ней ревновала, она для меня лишь одна из преступниц, на которых я охочусь, — сказав это, Чан заметил, как она вздыхает, поднимая руку, потом взмахивает ей, решив промолчать, и не смог сдержаться, чтобы не поймать ее за пояс и не усадить к себе на колени, начав целовать щеку, ухо и шею. — Прости, прости, прости…
— Я ненавижу эту шалаву, — тихо прошипела Джин, пытаясь вырваться, пока Чан крепко обнимал ее за талию и начал подаваться тазом чуть вперед, не прекращая целовать. — Ненавижу всех тех, кто лезет к тебе, потому что боюсь, что ты уйдешь… потерять тебя боюсь… — она ощутила более настойчивый поцелуй у основания челюсти и вновь попыталась вырваться. — Чан, ты сегодня предпочел ее мне! Вот и шел бы… Туда, к ней бы и шел! — попытавшись убрать его руку и почувствовав, как в ее лоно упирается член, Джин тяжело вздохнула. — Не надо, отстань.
— Скажи мне четкое «нет», — проговорил Чан, чуть ослабляя хватку и спустившись поцелуями на плечо и верх спины. — Скажи «нет», и я сразу же прекращу, а потом уеду, обещаю тебе, — он провел носом по позвонкам на шее и оставил там поцелуй, принявшись гладить бедро и вслушиваясь в гнетущее молчание. — Ну же, скажи хоть что-то, Джин… я хочу быть с тобой, но не знаю, хочешь ли сейчас этого ты, так что просто скажи «нет», и я остановлюсь.
Джин накрыла его руки своей ладонью, подумав о Сон Михи и о том, что наверняка хотела она, а потом прошептала тихое:
— Да.
Услышав это, Чан прекратил всякие попытки сдерживаться и припал к шее и спине Джин с более требовательными и страстными поцелуями, постепенно залезая пальцами под ее шорты и начав подаваться тазом вперед, так, чтобы его член задевал намокающее там, под одеждой, лоно. Она издала легкий стон, наклоняя голову, и вжалась в его бедра, рвано вздыхая и млея от ласк с каждой минутой всё больше. Ссора стоила такого примирения. Подхватив Джин на руки и отнеся ее в спальню, Чан решил не включать свет, впился в любимые губы с требовательным жарким поцелуем, навалился сверху и потянулся рукой к первому ящику в тумбочке, зная, что там есть кое-что, что им обоим очень понравится.
— Хочешь пристегнуть меня? — прошептал Чан, проводя по оголенному животу и груди Джин кольцом наручников, и вскинул голову, вздохнув, когда Джин провела пальцами по его члену, расстегнув пуговицу на брюках. — Мне в прошлый раз так понравилось… Накажешь меня за мою оплошность, — заигрывая, он махнул наручниками в сторону.