— Я соскучилась, — Джин повернула голову и впилась в губы Чана с грязным поцелуем, поворачивая в его рту язык и лаская им нёбо. — Продолжай, только продолжай…
— И не собирался отрываться от тебя, — сказал он, а потом вдруг решил, что хочет попробовать кое-что еще. Предупредил Джин, что она может этого не делать, попросил ее опуститься на колени на полу и сел, раздвинув ноги. — Если ты не хочешь… — он и добавить ничего не успел, ощутив, как она берет в рот его член и складывает руки на бедра, постепенно заглатывая глубже и ускоряясь. — Джин… — вновь простонал Чан. — Как я люблю тебя, ты бы знала, — он сложил ладонь на ее затылок и чуть сжал пальцами волосы. — Прости за это, но я так давно представлял…
Джин слегка стукнула его по ребрам, приказывая замолчать и не извиняться, не отрываясь от дела, а закончив, села на член сама, схватившись за плечи и начав двигаться в ускоренном темпе, чувствуя, что скоро снова кончит. Вернее, они оба. Опять стук по батареям, не прекращающаяся мелодия звонка, и Чан, вновь сняв с себя Джин, потянулся за салфетками. Теперь-то нужно сделать перерыв, заодно на звонок ответить, а то кому-то не терпелось пообщаться. Вернее, не просто кому-то, а Хану.
— Что-то случилось? — спросил Чан, ставя звонок на громкую связь и нежно прижимая к себе обнаженную Джин.
— Йона… порезала себя… — в голосе Хана стояли слезы, он явно был не дома, а где-то на улице, у дороги. — Пока я не пошел и не пристрелил этого ублюдка, посмотри, что у нас на него есть, я хочу засадить его далеко и надолго, и желательно сделать так, чтобы его там зарезали, — он говорил вкрадчиво, резко, а Джин ощутила, что ее сердце вновь начинает биться всё чаще. — Сейчас я еду встречаться с матерью Йоны, прошу тебя, скажи мне, что нельзя их убивать, я тебя умоляю…
— Где ты? Хани, не смей делать глупостей, тебя потом никто не сможет отмазать! — воскликнул Чан, а Джин села на кровать, схватившись за грудь и застонав от боли. — Если нужно, я приеду, сейчас всё посмотрю, только ничего не делай! И позвони мне после разговора! — он получил в ответ вялое согласие, побежал за одеждой и услышал грохот. — Джин! Ты… — он нашел ее, упавшую на пол и хватающуюся за грудь, побледнев от испуга. — Я сейчас позвоню в скорую! — быстро положив ее на диван, воскликнул он.
— Нет, подай мне… — Джин еле говорила. — Подай таблетки, там, в сумке…
У Чана не успела мелькнуть мысль, о каких таблетках речь, он просто вынул их из сумки, уронив какие-то бумаги, сбегал за водой, завернул Джин в плед и, дождавшись, пока она всё выпьет, поднял листы с пола, увидев всего несколько слов. «Порок сердца». Сев на диван, Чан просмотрел всё, затрагивая уголки дрожащими пальцами, и повернулся, онемев от шока. А Джин ничего не говорила, только виновато смотрела на бумаги и смахивала слезы.
— Ты не должен был узнать вот так…
Ничего не ответив, Чан швырнул всё на пол и, прижав Джин к себе так крепко, как только сможет, прошептал то, что она и ожидала услышать: «это моя вина».
*****
Ноги сами несли его уверенным шагом в нужном направлении, рука сжимала нож, лежащий в кармане, а здравый смысл уговаривал ничего не делать и не предпринимать, в какую сторону бы не повернулся разговор. Всё тело сводило от ярости, даже вспоминать о порезах и ранах на лице Йоны нужды не было. Хан изо всех сил боролся сам с собой, прикрывая пальто кобуру, и шел, чтобы воочию увидеть ту, которая ни разу не заступилась за дочь, тем самым становясь причастной к этому кошмару. Услышал от девушки, работающей на ресепшене, куда ему нужно пройти, оказался в комнате, закрытой от посторонних глаз, и сел на диван, увидев на низком столике чашку кофе. Госпожа Чхон сидела, чуть напрягшись, но пыталась выглядеть уверенной.
— Буду краткой, — чуть поперхнувшись, начала она, — и спрошу только о том, сколько ты хочешь.
— Вы правда уверены, что всё в этой жизни можно купить? — скорее утверждая, чем спрашивая, проговорил сквозь зубы Хан. — Ни я, ни тем более моя верность не продаются. Признайте, что вы не можете помешать нам с Йоной быть вместе, и оставьте нас в покое. Мне наплевать даже на то, что я едва не погиб из-за устроенной вашим мужем аварии, но Йону я вам не отдам.
— Ты ничего не понимаешь, глупый мальчишка, — госпожа Чхон взглянула на него словно свысока, несмотря на то, что даже в сидячем положении была ниже ростом. — Либо ты и правда очень глуп, либо слишком самонадеян, либо эгоистичен. Не мы, а ты подвергаешь Йону и самого себя опасности. Просто назови мне любую цену, и мы разойдемся. Я знаю, что моя дочь сейчас у тебя. Привезешь ее домой — получишь всю сумму наличными. Тебе ведь нужно помогать детдому, оплачивать бабушке лечение, — добавила она, чем слегка удивила Хана. — Если не хочешь денег для себя, то подумай о них. Я полностью оплачу твоей бабушке все лекарства, лечение, сделаю из детдома рай для детей, только оставь Йону в покое и прекрати разбивать нашу семью.