— Мне уже неловко, — проговорила Джин, просматривая фото и делая вывод, что не получилась ни на одном из них. — Я же тут страшная, как… Как горгулья! — она тут же вернула телефон смеющемуся Чану и отвернулась, рассматривая аттракционы и думая, на какой бы еще им сходить, и выбор пал на быстрые карусели для взрослых, на которых почему-то было слышно только громкий крик Чанбина, хотя Джин казалось, что это она визжит больше остальных, тогда как Йона была спокойна как удав. — Я больше на такое не пойду! — воскликнула она, качаясь и ощущая, что ужин, съеденный в ресторане, скоро выйдет обратно.
— Ты же сама это выбрала! — возразил Хёнджин, глотая сладкую вату. — Тем более было весело.
— Да, только тем, у кого хороший вестибулярный аппарат. Мы ж не балерины — столько кружиться, — Чанбин резко решил встать в пятую позицию для демонстрации собственной неуклюжести, а потом взглянул на часы. Время подходило к двум часам ночи. — Эх, с вами никакого сна и никакой нормальной еды! У нас впереди еще целых пять дней, успели бы походить по всяким этим… достопримечательностям…
— Лучше замолчи и улыбнись, — Йона подбежала к нему и обняла за плечо, высунув кончик языка и показав средний и указательный пальцы, пока Чан фотографировал. — Я еще планировала прогуляться, дойти до Храма Неба и посмотреть его ночью, — она открыла карты, ввела название нужной улицы и поняла, что путь туда не близок, а на своих каблуках она вряд ли доберется, если не отрежет себе ноги или не пойдет босиком. — Хотя знаете… Лучше потом. Давайте просто пройдемся.
Они ненадолго остановились у супермаркета, Хёнджин остался с Джин и Йоной, решив еще наделать фотографий для своих «многочисленных фанаток», и потому приходилось нагибаться невообразимым образом, подыскивая ракурсы, фоны и нужные позы, потому что разочаровывать своих почитателей — это последнее дело. Хан вышел из магазина первым с коробкой киндеров в руках, и в результате распаковки отыскалась та самая нужная фигурка, а радостный крик услышал весь неспящий Пекин. Чан же преподнес Джин радость поскромнее в виде мороженого, половину которого сам и съел. Ноги гудели от усталости, постепенно начало клонить в сон, но город уже успел пленить своей красотой, несмотря на то, что воздух был очевидно спертым и не самым свежим, хоть на помощь и приходил гуляющий между зданиями ветер. Вернувшись в гостиницу, Хёнджин тут же принялся редактировать собственные фотографии, вставив в уши беруши, чтобы не слышать громкий храп Чанбина, уснувшего прямо в одежде.
Накупавшись в ванной, Йона и Хан вернулись к китайской дораме, которую начали смотреть недавно, и принялись помечать места, которые нужно посетить, а Чан не прекращал работать, пока Джин делала ему массаж, и писал всем данным Бэкхёком контактам, надеясь на скорый ответ. На сон у них всего пара часов, а с утра пораньше, когда спальные районы Пекина будут еще пребывать в полудреме, придется подъехать за оружием, а потом сразу же отправиться к первому наркодилеру по имени Линь Дэшэн, знающему, к счастью, корейский язык, иначе языковой барьер помешал бы пригрозить ему как следует. Уложив Джин спать и попросив ее ни о чем не волноваться, Чан оделся в куда менее представительную и чистую одежду, зашел за Чанбином и Хёнджином, разбудив их, уснувших на разных кроватях, и встретил так и даже не подремавшего Хана в фойе.
Первым делом они отправились в один из спальных районов, проклиная метро и то, насколько же много времени нужно на то, чтобы добраться из одной точки в другую, а также то, что под рукой нет личных машин. С другом Бэкхёка встретились в глухой подворотне, у прицепленных к велопарковке велосипедов, и пообщались жестами, хотя и так было понятно, что на временное пользование пистолетами придется отвалить много денег, а еще, что в случае чего отвечать за себя парни будут сами. У Чанбина, злого спросонья, возникло практически непреодолимое желание обчистить этого идиота и забрать себе всё оружие на столько, на сколько потребуется, но Чан, ставший голосом разума, утихомирил его несколькими жестами.
— Линь Дэшэн живет здесь, неподалеку, — сверившись с картами, сказал Чан, всматриваясь в предрассветное небо. — Нужно всё сделать по-тихому, желательное не стрелять, но если придется, то Бинни, он твой. Имен не называем, цели прихода тоже не озвучиваем. Нам нужно только добиться от него информации об их кураторе и, если получится, о том взрывном топливе. Вряд ли он знает, где его производят и как поставляют в Корею, но он точно назовет нам имя того, кому это известно. Хан, Хёнджин, вы на подхвате.